Драконов много не бывает

– Не надо. Давай побудем немного в тайне. Ты ведь не боишься?
– Темноты не боюсь, – лучше правильно обозначить границы. По большому счёту, я и его не боюсь. Ничего плохого не случится.
Наверное, это смешно, но мне сейчас не хочется, чтобы наши отношения снова спонтанно перешли в горизонтальную плоскость. Объяснения моему желанию нет. Из нас двоих я точно знаю, что между нами было. И то, что это было прекрасно, я тоже помню.
Хотела бы я ещё раз испытать подобное с Аркадием? Да.
Почему не сегодня? Не знаю.
Наверное, мне нравится, как он вокруг меня вьётся, ухаживает. Я вижу, что нравлюсь ему. Его тянет ко мне. И, может, я хочу закрепить результат. Вот этой своей недоступностью разогреть, подстегнуть, раззадорить ещё больше.
– Ты всё равно трусиха, – трётся он носом об мою щёку и разворачивает меня к себе спиной. Обнимает за плечи. Утыкается лицом в волосы. Дышит шумно, словно впитывает в себя мой запах. Это будоражит и возбуждает. Я чувствую, как напрягается грудь под халатом. И здорово, что он не трогает меня руками. Не лапает, как говорили девчонки в школе. Просто держит меня в своих объятьях. Бережно и надёжно.
– Почему в тайне? – пытаюсь найти точку опоры, не растаять, не поддаться на его неслышный, но ощутимый драконий зов.
– В детстве я боялся темноты, – я чувствую, как невесомо его губы касаются моих волос. Он не просто притрагивается – целует, и от этого я покрываюсь гусиной кожей и пытаюсь не вздрагивать, – и тогда мама стала рассказывать мне сказку. Она говорила, что страх рисует наш мозг, воображение, а на самом деле, в темноте живёт очень красивая тайна. И тот, кто не боится, обязательно её и увидит, и узнает, и сможет разгадать. Мы много тогда разных тайн раскрыли.
Я плавлюсь от его голоса – низкого и горячего, как густой шоколад.
– Тебе понравилось?
– Очень. С тех пор я не боюсь темноты. Даже люблю её.
Он произносит последние слова так, что меня кидает в дрожь. Он как будто не о темноте говорит, а обо мне – девочке, которой не додали любви. Девочке, что привыкла самостоятельно справляться с собственными проблемами.
Арк приходит в движение. Я чувствую, как его ноги двигают моими – он ведёт меня к окну. И я переставляю конечности, следую за ним, хотя он – сзади, а впереди – я. Но ведёт именно он, а я подчиняюсь.
– Город зажигает огни. Завораживающее зрелище.
Невольно глотаю слёзы. Не позволяю им пролиться. В эту секунду парень, что прижимается ко мне, становится ещё ближе. Мне тоже нравится, когда начинают перемаргиваться фонари, мерцают неоновые вывески, мигают фары автомобилей.
– Мне пора, наверное, – вздыхает он тяжело. – А то ещё немного – и твой воздыхатель притянет сюда студсовет и комендантшу.
Он прав. Но ещё есть время, и не хочется отпускать дракона, что горячо дышит мне в затылок. Беру его руки в свои и размыкаю объятия. Поворачиваюсь, чтобы увеличить расстояние между нами, но Арк не отпускает меня.
– Поцелуй меня, Оса, – просит он. Не приказывает, не принуждает. Не пытается приблизиться – всего лишь удерживает мои ладони. – Пожалуйста.
Он умеет. У него получается. Не знаю, что и кто ему подсыпал в гей-клубе, но меня он точно приворожил. Искренностью какой-то, открытостью. Тем, что у него всё легко.
Я встаю на цыпочки и прикасаюсь губами к его губам. Тёплые, чуткие, по-мужски твёрдые.
– Как хорошо, – шепчет Арк и сам целует меня. Это очень долгий поцелуй с привкусом чая и вечерних огней, ноябрьского дыхания и обжигающей лавы.
Он не делает попыток впечататься в меня, хотя, наверное, возбуждён и хочет не только поцелуев. Мы так и стоим, как в строгом танце, когда соединены только руки и губы, но никак не тела.
Арк прокладывает дорожку поцелуев от век до висков – вначале с одной стороны, потом с другой. Он целует мои скулы и щёки, касается языком уголка губ.
– Сто лет не целовался так, Оса. Мне нравится, – Арк говорит тихо, почти шёпотом, а я не нахожу сил ответить. Внутри зажигаются светлячки – по одному на каждый его поцелуй. Он может быть откровенным – вот так просто и легко, как и говорил. Это как напиться воды в жаркий день из холодного горного ручья.
Я трусиха. Жуткая. Понимаю сейчас. Потому что не могу ему ответить тем же. Пооткровенничать, сказать правду. Кажется, если сделаю это, он поймает волну и триумф. Я сделаюсь для него неинтересной прочитанной книгой, где больше не осталось страниц – он все буквы изучил, ничего больше нет, даже эпилога.
– Я, наверное, пойду. А то начну грязно домогаться и всё испорчу.
Арк смотрит на меня из-под ресниц пристально. Может, ждёт, что я его остановлю, захочу закончить этот вечер по-другому. Но у меня тоже нет желания портить сегодняшний день. Он должен быть таким – незавершённым, трепетным. В конце его существования должно стоять троеточие, а не жирная точка или восклицательный знак.
У Драконова и так хватает зарубок на спинке кровати. Обойдётся сегодня без моей.
– До завтра?
Он спрашивает и смотрит на меня.
– А если я скажу «нет»? – бью вопросом на вопрос.
– Тогда до завтра, Оса, – смеётся этот гад и наконец-то отпускает мои руки.
– Зря ты меня целовал, – мщу я ему за самонадеянность.
– Это почему? – приподнимает он брови.
– Я болею. А значит, ты инфицирован. Не сегодня-завтра сляжешь. И я уж точно не буду тебе заваривать чай и резать лимончики.
– У меня для этого Пашка есть, – не расстраивается Арк. – И я не заболею. Не дождёшься, Жалейкина.
Он включает свет, натягивает свитер, надевает куртку и шнурует ботинки. Я наблюдаю. Слежу за игрой его мускулов, за ловкими пальцами. И снова меня бросает в жар от воспоминаний.
– Всё, Оса, готовься.
– К чему? – пытаюсь не пялиться на Драконова и оставаться нейтральной. Все усилия уходят на то, чтобы дышать нормально и отвечать спокойно.
– Я тебя украду, – Арк слишком серьёзен – ни улыбки, ни намёка на хохму. – Пока!
Он скрывается за дверью, а я стою, наверное, ещё полчаса, переваривая его заявление. Опять он меня обыграл.
– Ну, Драконов, погоди! – показываю я кулак двери.
Самое время упасть в постель и грезить, представляя, что я принцесса, которую злой Вирус заточил в темнице. Но это ненадолго: завтра прилетит Дракон и спасёт меня.
    
Глава 21
Аркадий
Вот это – настоящее опьянение. Ни одно спиртное не сравнится с подобным коктейлем эмоций и чувств. Я настолько полон, что тронь – и лопну. Во мне столько энергии, что я, наверное, способен звёзды зажигать.
– Что с тобой Арк? – пятится Пашка, как только я возвращаюсь домой. – Я беспокоюсь. Ты хоть бы на телефонные звонки отвечал.