Я научу тебя летать

Пока вариантов у меня ноль. Но я обязательно что-то придумаю, как только в голове немного прояснится.
– Вот и хорошо. Температура упала.
Варежкины губы касаются моего потного лба. Я целую её пальцы.
– Посиди со мной немного, – прошу, наблюдая за ней из-под ресниц. – Я не буду приставать. Клянусь.
Только полный и бесповоротный дурак мог дать такую идиотскую клятву. Но почему-то мой мозг посчитал, что так будет правильно. А всё остальное внутри поддакнуло. Кажется, я был счастлив лишь оттого, что оставил какого-то там Сеню без общества Варежки.
Она садится рядом в кресло. На ней – халатик тёмно-вишнёвого цвета. Волосы скручены мягким узлом. Нога за ногу. На кончиках пальцев качает тапкой.
– Расскажи что-нибудь, – прошу. – Мы ничего друг о друге не знаем.
– А нужно? – улыбается Варя как-то печально.
– Нужно! – говорю твёрдо и сдерживаю себя, чтобы не взять её за руку.
Я мужественный, выдержанный, стойкий оловянный солдатик. Я умею держать себя в рамках. И мне на самом деле интересно всё, чем она готова поделиться.
    
Глава 19
Варя
Только такая идиотка, как я, могла приволочь его в свой дом. Но я своих не бросаю – воспитана в духе патриотизма. Если рядом товарищ получил пробоину в корпусе – тяни его, пока хватает сил, не щадя живота своего. Как прадеды наши выносили на себе бойцов, а потом с криками «Ура!» брали недостижимые высоты, так и я подставила плечо, отмахнувшись от всех подозрений и недоверий: Илюха горел. И вёл себя примерно и покладисто, хоть к ранам прикладывай, как чудодейственную икону.
Он лежит рядом, подперев щёку рукой. Смотрит на меня не отрываясь. Похож на подростка. Любопытного, восторженного. Только дети умеют радоваться простым вещам и с энтузиазмом познавать неизведанное. Без страха и оглядок. Илья вот не вырос – это чувствуется. Сколько ему? Двадцать пять? Меньше? Больше?
– Что ты хочешь обо мне знать? Нет ни тайн, ни чего-то такого захватывающего. Обычная семья. Папа и мама. Братьев и сестёр у меня нет. Живу, работаю. У меня и жизнь проходит как по накатанной дороге. Гладко. Ровно. Без особых всплесков или потрясений.
– Не верю, – ерошит он волосы и улыбается хитренько. – Есть моменты, которые люди просто не запоминают. Пропускают. Им кажется, что жизнь скучная, но если начнут вспоминать, то всплывают всякие разные истории.
– Ну, разве что Витя бросил. Мы с ним три года прожили, – не знаю, зачем я поделилась самым болезненным. И сразу перехотелось разговаривать вообще. Закрыла рот. Захлопнула заслонку и закрылась. Набычилась и выругала себя распоследними словами.
– Я вырос с бабушкой, – неожиданно, после томительной паузы заговорил Илья. – Я не помню и не знаю, что такое мать. Она вышвырнула меня из своей жизни, словно меня в ней и не было совсем. Так они решили. Договорились. И она легко приняла условия. Ей хватало Димы. Отец… Не могу сказать, что его не было. Он как бы присутствовал. Участвовал. Деньги давал. В школу ходил. Брата вон нашего двоюродного, Серёженьку, растил. Хотя, наверное, Сержу тоже не особо доставалось любви: отец всё время работал, дома не бывал. Разве что жили изредка под одной крышей.
Но я не о том хотел сказать. Бабушка Ася когда-то поведала одну удивительно мудрую вещь: нужные люди появляются рядом неожиданно. Ты их не ждёшь, не зовёшь, а они приходят. Подставляют плечо или помогают. Становятся друзьями или просто сделают одно-единственное доброе, но очень важное для тебя дело, и исчезают.
И точно так происходит с плохими людьми в твоей жизни. Отпадают, как короста или грязь. Отваливаются. И через какое-то время ты понимаешь: это тоже случилось не зря. Предатели, слабаки, трусы, говнюки, садисты, уроды – пусть остаются там, где им место: среди такой же грязи, как и они сами.
 
Илья сжимает мои пальцы. Пронзительно от этого мига. До слёз. Я хочу сказать, какая мудрая у него бабушка. Моя была такая же – добрая и понимающая. А ещё этот невинный пионерский жест – всего лишь ободряющее дружеское пожатие – переворачивает всё внутри. Как будто действительно упало корыто и выплеснулось из него всё нехорошее. Ушла тяжесть. Оказывается, груз невысказанных слов бывает таким неподъёмным…
Поблагодарить я не успеваю: непрерывный звонок в дверь разрушает тишину и вдавливается в мозг, как сигнал стихийного бедствия.
– Твою мать, Никитина! – взрывается в квартиру, как неистовая амазонка, прекрасная Нинон. – Ты какого хрена трубку не берёшь?! Я тут наяриваю который час, а у тебя «абонент не абонент». Я на такси, между прочим, примчалась. Помпона с детьми бросила!
Я ртом разве что мыльные пузыри не пускаю от её неожиданного нашествия. Нинка ж что саранча: летит, сметая всё на своём пути. И ей похрен у кого на каком боку тюбетейка.
И тут она замирает в позе боевого хомячка. Это надо видеть, чтобы понять, о чём я: Нинка руками машет как мельница и почти никогда не стоит на месте. А тут как в игре «море волнуется раз» – застыла, как стояла: руки в разные стороны, одна нога в колене согнута, глаза на лоб лезут.
– Охренеть! – выдыхает она и чуть не падает, споткнувшись. – Ну, ты даёшь, Никитина! Вот это скорость – и я понимаю! Не успел трупик Витюшки остыть, как ты уже снова в строю. А я говорила! Наших всякой хернёй не убить! Наши они где хочешь взбодриться найдут!
Я вижу, как она смотрит на «что-то» за моей спиной. И понимаю, что это «что-то» на самом деле «кто-то». Оборачиваюсь. Ну, конечно. Илья прям не нашёл лучшего момента появиться. В низко сидящих джинсах. В моей футболке, что ему коротка и мала. Пупок с пирсингом наружу. Дорожка тёмных волос теряется в штанах. Ткань плотно натянута на груди и крепких мускулах. Кажется, я сглотнула. И поплыла. И он это увидел.
– Ох-ре-неть! – по слогам влажно стонет Нинка и, отодвинув меня в сторону рукой, бесстыдно разглядывает Драконова. Со всех сторон. Словно машину покупать собирается. Как она ему бицепсы не щупает, ума не приложу.
– Давайте знакомиться, молодой человек, – неожиданно чопорно поджимает губки моя боевая подруга. – Нина, – суёт она ладошку лодочкой и втягивает щёки, отчего становится похожей на сушёную треску без маринада.
– Илья, – включает обаяние этот засранец и целует Нинке кончики пальцев.
– Вы здесь надолго или мимо пробегали? – беспардонно брякает подруга и, не давая рта раскрыть, машет рукой: – А впрочем, не отвечайте, не надо! Для здоровья, знаете ли, все средства хороши. Секс-тренажёры, поверьте, проще в управлении: попользовался, задвинул ногой в угол и досвидос. Понадобится ещё – пыль сдули, поимели – и чао-какао!
Я вижу, как Илья хмурит брови. Наверное, ему Нинкины фантазии не нравятся.
– Вышел со строя, детали растерял – на помойку! Другой агрегат получше найдётся. Новенький, молоденький, посвежее!
– Ты что несёшь, Миргородская? – шиплю я сквозь зубы.