Кукловод и концепция Истинных

Ну где же он? Я закрыла глаза и снова увидела бледное лицо и горящие непримиримым огнем глаза, ощутила в руках холодные длинные пальцы…
Здесь!
Не открывая глаз, я опустилась на колени и принялась терпеливо распутывать сложные узлы плетения.
- Что ты творишь? – Хотумони снова подал голос. Значит я на верном пути. – Не смей! Тебе же самой будет лучше… - и уже другим, уговаривающим слащавым тоном. – Ну зачем он тебе сдался? Только насмехался всегда над тобой, заставляя чувствовать всю свою ничтожность и нелепость, унижал.
Что ж, было дело… Но и защищал, доверял… и доверился. А я подкачала. Надо возвращать долги.
Пальцы продолжали ловко распутывать узелки, освобождая тонкую нить. И когда ровная голубоватая ниточка свободно выскользнула из пальцев, я увидела знакомый призрачный силуэт. Взгляд черных глаз обжег, опалил душу вихрем чувств, смешанных и противоречивых, где благодарность сменялась горечью потери, укором, непониманием, сочувствием…
- Возвращайся! Так надо. – прошептала еле слышно и, нервно сглотнув, добавила. – Живи!
Он понял. На секунду прикрыл глаза, соглашаясь и прощаясь. А затем ниточка души потянулась вовне, притягиваемая жаждущим жить телом.
- Довольна? – раздался сердитый голос. – Думаешь тебе спасибо скажут? Памятник поставят посмертно? Для кого стараешься? Ты для них случайный прохожий. Это не твоя семья.
И уже другим слащавым голосом профессионального искусителя полились речи, обещающие исполнить самые заветные желания.
- А хочешь, я верну тебе твою семью? Сделаю так, что мать, которая тебя никогда не любила, опять полюбит тебя. Будет любить больше, чем брата?
- Она любила меня. По-своему, так как умела. Глупо ждать что кто-то даст тебе то, чего у него нет. Она делала все для моего счастья, насколько это было в ее силах. А то, что случилось позже, лишь результат недопонимания. Она по-своему слишком близко восприняла трагедию, но хотела, чтоб я боролась. А я решила, что мне лучше уйти. К чему теперь эти речи? Ты же не можешь поворачивать время вспять.
Извечный замолчал. Много ли он знает о людях? Пожалуй, больше, чем мы сами. Изо дня в день переваривая вязкий субстракт, именуемый душами, изучишь все наши потаенные желания и темные стороны досконально. И возненавидишь. До коликов в животе. Знать все о наших душах, и ничего не знать о причинах, абсолютно не брать в расчет все метаморфозы, что мы претерпевали в течении жизни, в минуты радости, печали или страданий. Кто он – Хотумони? Хладнокровный судья или жестокий палач? А может быть черствый исполнительный тюремщик, зорко следящий, чтоб мы отмотали положенный срок, и ни часом меньше?
- Я могу сделать так, что к тебе вернется твой жених. Ты ведь его любила по-настоящему! О-да! С ним ты будешь счастлива!
- Сделав несчастными других? Вряд ли… Я сама когда-то сделала все, чтобы он меня разлюбил. И я разлюбила то «наше» будущее, что когда-то рисовала в своем воображении. Знаешь ли ты, что остается в душе, когда умирают мечты? Да и не могу я вернуться. Там я умерла. Ты же бессмертная сущность и прекрасно это знаешь. Так к чему все эти пустые обещания? Разве что ты… тянешь время.
Золотые блики дрогнули.
Я приблизилась вплотную к кристаллу. Указательным пальцем надавила на золотистую грань. Палец вошел в камень, как в желе.
- Вот и все. – пробормотала себе под нос, констатируя завершения пути. – Теперь я поиграю в самую большую куклу в этом мире.
Под сдавленный глухой рев я начала погружаться в кристалл. Со всех сторон удушающей липкой массой меня окружила переваривающая души субстанция. И пути назад не было. Это мой последний рубеж. Мое чистилище…
 
 
***
Я открыла глаз.
В небе надо мной парили два черных силуэта. Беспомощные и бесполезные в решающей схватке, но упрямо не покидающие поле боя.
Почти все Пожиратели-полипы влились в изрядно растолстевшее тело Хотумони, которое теперь занимало всю площадь около храма, и даже раздавило пару домов.
Над горизонтом показались первые лучи солнца. Хм. Этот извечный чуть меня не перехитрил. И месть моя будет страшна. Я сделаю его первым в истории Бессмертным, совершившим попытку суицида, которая в этом мире должна стать удачной.
Тонкие когтистые лапы поднялись вверх, а затем все разом впились впились в свой единственный глаз.
Боль Хотумони пронзила меня. Его агония стала моей агонией, но я остатками воли удерживала сознание, продолжала разрывать когтями когда-то чужое, а теперь уже собственное лицо.
Все мельтешило перед глазами и в сознании. Узлы распутывались, голубые нити души ускользали, а некоторые рвались и обвисали, улетали прочь вслед за белесыми облачками.
Ничего уже не будет как прежде…
Поверженный, уничтоживший сам себя зверь издал предсмертный вздох и осел на булыжную мостовую площади бесформенной серой кучей.
Желтый кристалл исторг меня, а затем начал втягиваться в брешь мироздания с противным визгом, словно на ускоренной записи воспроизводили тонну ругательств в мой адрес.
А вот меня никуда не притягивало…
Из-за гряды холмов показался край солнца, и его золотые ласковые лучи пронизывали прозрачный воздух, вспыхивали сотнями алмазов в каждой капле росы.
Подняла руку, чтоб заслонить глаза от яркого света. Тщетно. Солнечные иглы пронизывали насквозь мою прозрачную призрачную руку.
И мне вдруг захотелось рассмеяться от того, как стало легко на душе, словно наконец-то сброшен тяжкий камень, как вдруг все стало просто и понятно. У меня есть золотистые иглы и тонкие мерцающие нити, а значит, мой путь еще не завершен. Спокойно и уверенно я приступила к работе…
 
 
 
Когда трудно дышать, когда трудно молчать,
 
Когда смотришь за край и назад нет пути.
 
Можно просто проститься, но лучше – прощать…
 
Можно в страхе застыть или дальше идти.
 
 
 
Когда рвется душа призрачным лоскутом,
 
Постараться друзей от беды заслонить.
 
За спиной невредимым останется дом.
 
Ради этого все-таки стоило жить…
 
 
 
Когда меркнет луна, когда близок рассвет,
 
Когда рушатся замки мечты и любви,
 
Как же быть? Только сердце подскажет ответ.
 
Узелок развязать и промолвить – живи!
 
 
 
Когда кровью небес полыхает заря
 
Твое время ушло… Не вздохнуть и не жить.
 
Прежде чем раствориться, прозрачной рукой
 
Серебристую нить – душу к телу пришить.
 
 
 
Бледным призраком сниться пустым небесам,
 
Таять облаком медленно день ото дня,
 
Чтобы дети в кроватках открыли глаза,
 
Улыбаясь беспечно своим матерям.
 
 
    
Эпилог.
Окно было распахнуто. В просторную богато обставленную спальню свободно проникал свежий теплый воздух и лучи клонящегося к горизонту солнца. Время от времени легкий ветерок колыхал плотный белый тюль, внося хоть какое-то оживление в это сонное царство, да на каминной полке мерно тикали старинные бронзовые часы, украшенные барельефом старинного сражения. Рядом с часами стояла бронзовая фигурка совы, и сейчас ночная птица созерцала перед собой картину сонного царства.