Татуированная любовь

Повисла тишина.
– Почему ты оставила меня там?
– Она говорила мне, что все хорошо, что ты часто болеешь и поэтому пропускаешь школу. Мне хотелось верить в то, что ты в хорошей семье. Я знаю, это моя вина, Тиг, я…
Черт, она плачет.
– Это все моя вина… Я должна был лучше выполнять свою работу и не доверять им. Я оставила тебя там после всего, что ты пережил с Энтоном. Знаю, что не должна была, прости. Никогда себе этого не прощу.
Ничего не говоря, встаю и иду за носовыми платками.
– Спасибо…
– Не плачь. Плевать, что было, то прошло.
Отступаю, даже не глядя на нее.
– К тому же ты еще больше округляешься, когда плачешь.
Она рассмеялась и сморкнулась в платок.
– А-а! Мне больше нравится, когда ты молчишь, – выдохнула она.
– М-м-м, Елена тоже так говорит…
Она переводит взгляд на меня, и снова наступает тишина.
– Значит, у вас с ней все серьезно, если она просит тебя заткнуться, – сказала она.
И паф, боль снова жестоко сдавила мои легкие. Опускаю руки, которые начинают дрожать под столом, и смотрю на дно своей чашки.
– Это ведь Елена…
– Черт возьми, Тиг, ты влюблен или мне это снится? – удивилась она.
Стискиваю зубы и смотрю на улицу. Сегодня паршивая погода. Как раз на поплакать.
– Не-а. Плевать.
– Пфф… Я знаю тебя, мой Тиг, и ты выглядишь сейчас как парень, которому только что разбили сердце.
– Нет, – качаю головой.
Ерунда. Во мне давно уже нечему разбиваться. Встаю.
– Катись к дивану, а я приму душ, – приказываю я.
– Повежливее с мамой, ладно? – возражает она.
Когда я выходил из ванной, Солис показалась из туалета.
– Черт возьми, я мочусь по три капли восемнадцать раз в день, это изнурительно, – вздохнула она.
– Да… Поделом тебе, – отвечаю я.
Она посмеялась и сказала, что тоже хочет в душ, и я отвечаю, что пойду на балкон. Она исчезает в ванной, где все еще стоит пар. Разворачиваюсь и прохожу мимо ее комнаты. Останавливаюсь, увидев на кровати мобильник.
Немного жду и, когда в ванной зашумела вода, хватаю трубку. Просто провожу по экрану, и телефон разблокировался. Взглянул на сообщения: ничего. Совсем ничего. Стерла все, стерва.
Беру телефон и иду на балкон.
У меня дрожат руки, когда я подношу мобильник к уху. Он звонит несколько раз, потом на том конце отвечают.
– Алло?
Моя львица. Голос у нее усталый, печальный и потухший.
– Алло, Натали?
– Нет, это я.
Тишина.
– Хм… Тиг… Ты…
Она плачет. А я нет.
– Елена, п… по… почему?
Она ничего не говорит и всхлипывает, не отвечая мне.
Вздыхаю. Слова больше не хотят приходить, это сводит меня с ума.
– Елена! Г… го… говори же!
– Так будет лучше…
Она едва слышно шепчет эти несколько слов, и я чувствую, как слезы текут по моим щекам.
– Нет, детка. Я скучаю по тебе. Так не будет лучше, ты не можешь так со мной поступить.
– Но…
– Ты же знаешь, что у меня нет никого, кроме тебя… Елена, я…
Вытираю щеки яростным движением.
– Прости, Тиг, но нам действительно нужно это прекратить. Ты найдешь девушку получше, чем…
– Не говори ерунды, черт! Ты – та девушка, которую я люблю, а не другая. Мне плевать на других, Елена. Ты, только ты, черт побери!
– Это не может больше продолжаться. Мы…
– Елена, ты слышишь себя? Все было отлично. Я знаю, что облажался, и мне очень жаль, детка, я никогда не хотел причинить тебе боль… Я злюсь на себя до смерти, ты не представляешь, я… я действительно не хотел. Я даже не понял, я… Ты же знаешь, что ни с… к… к… к… кем… ни с кем так не ведешь себя. Елена, ты мне нужна.
– Я должна повесить трубку, Тиг, прости, это… невозможно.
– Елена, нет, ты…
– Не звони мне больше.
– Я не смогу.
– Извини…
– Нет, Елена! Елена!
Она вешает трубку. Плачет, но все же вешает трубку.
Держу мобильник прижатым к уху. Мое дыхание сбилось, а в сердце – мука. Кто бы мог подумать, что второй удар причинит еще большую боль? Хотя первый меня и выбил на несколько дней, но я попытался, как парень, который и правда сильно влюблен.
– Тиг…
Не поднимаю головы. Протягиваю Натали ее мобильник, и она осторожно забирает его.
– Ты в порядке?
– Садись, не стой.
 
* * *
Солис смотрит действительно дерьмовые программы.
Она заснула на диване после обеда. Я заказал пиццу, но она мало ела, а теперь храпит. Сижу на ковре, прислонившись к дивану, а надо мной сидит Солис. Чувствую легкое движение, но Солис сидит неподвижно, и я осторожно поворачиваюсь, чтобы не разбудить ее. Черт, ее живот двигается сам по себе. Это жутко.
Вижу, как образовался небольшой бугорок, немного поднялся и исчез в округлости. Смеюсь: ее дочь, видимо, устраивается поудобнее.
Рука Солис, шевельнулась и потрепала меня по волосам.
– Они здорово отросли и теперь прячут твои глаза, – сказала она.
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она мило улыбнулась мне.
– Твоя дочурка до жути пугающая, – бросаю я.
Она рассмеялась.
– Ты знаешь характер ее отца… – бормочет она.
Черт, да, полный идиот.
– Да, кстати, что у тебя с ним?
– Любовь… Думаю, теперь ты меня поймешь, если я скажу тебе, что мы не выбираем, кого полюбить, – ответила она.
Отворачиваюсь. Мне не нравится, когда она говорит, что я влюблен в Елену как безумный. Знаю, что это такое: моя чертова слабость.
Ее живот притягивает мой взгляд, он все еще подрагивает.
– Потрогай рукой, – предлагает мне Солис.
– Нет, – я качаю головой.
– Давай же! На отца она дуется, может, со старшим братом поладит…
Хмурюсь и, немного поколебавшись, все же кладу руку. Ничего себе! Тут же отдергиваю, а Солис хохочет. Кладу татуированную руку на образовавшийся небольшой бугорок.
– Ого! Кажется, она недовольна, что ее отец такой придурок, – говорю я.