Связанные звездами

– Ну, и сколько уже? Восемь месяцев? И что – совсем ничего? Ничего?
– Нет, – спокойно согласилась Жюстин.
– Неудивительно, что ты исправляешь все в поле зрения.
– Эй, да ладно. Я выполняю… полезную для людей работу.
– Ни намека? Ни чуточки? Никого на горизонте? Даже свидания? – вопрошала Тара, вперив в Жюстин свой самый изучающе-журналистский взгляд.
Жюстин покачала головой.
– Ага! – воскликнула Тара. – Ты что-то недоговариваешь. Это заметно.
– Ну, это не свидание, – возразила Жюстин. – По-моему, это нельзя назвать даже полусвиданием.
Тара сделала долгий глоток вина из бокала.
– Я считаю, что даже половинка от располовиненной половинки – это лучше, чем ничего. Давай, расскажи мне все.
И Жюстин рассказала Таре о Нике Джордане. О торговых рядах и костюме рыбы, об обеде в «Роге изобилия» и о том, что Ник всегда хотел быть актером, а теперь собирается играть Ромео. Она выложила даже историю их юношеского романтического приключения на южном побережье Австралии. Но говоря обо всем этом, она поняла, что – даже не планируя этого заранее – умалчивает об истории с гороскопами.
– Хорошо, – заявила Тара таким тоном, словно уже закатывала рукава. – И какой у тебя план?
– План? – невинно спросила Жюстин.
– У тебя должен быть план, – настаивала Тара. – И пожалуйста, скажи, что он заключается не в том, чтобы сидеть и ждать его звонка.
– А что, это так ужасно?
– Просто жалко.
– Но у меня нет его номера. Я не смогла бы связаться с ним, даже если бы хотела.
– Чушь, – отрезала Тара. – Солнышко, иногда приходится брать быка за рога. Найди его в «Фейсбуке», свяжись с его родителями, зайди в тот ресторанчик в обеденное время… что угодно, но обещай мне, что ты как-нибудь, в любой форме или виде, свяжешься с этим парнем. Обещаешь?
– Ну-у-у… – протянула Жюстин. Не так уж много времени оставалось до прихода нового гороскопа от Лео, готового к набору и корректированию. Может быть, но только может быть, она еще раз попросит помощи у звезд?
– Возможно, есть один способ.
 
Около полуночи в кабинетах редакции «Звезды» царили тишина и покой. Спали компьютеры, погасив экраны, и, размеренно мигая зелеными огоньками бесперебойников, дремал в коридоре старый капризный копировальный аппарат в пыльном пластиковом корпусе. Посреди хаоса на рабочем столе Анвен набор фигурок из «Звездных войн» украсился ярким серпантином из хлопушек, взорванных в честь четвертого мая.
Едва ощутимый сквозняк слегка шевелил листья папоротника на столе Жюстин и пушок на кардигане из ангоры, висящем на спинке стула. В небольшом высоком окне виднелось лишь темно-оранжевое ночное небо большого города. Но могло ли так случиться, что через пару минут после полуночи луч звездного света проник сквозь окошко над столом? И что эта одинокая мерцающая нить спикировала в тишину кабинета и пробудила к жизни факс-машину?
Машина зашумела, готовясь к работе, а затем печатающая головка начала двигаться справа налево, слева направо по странице. С каждым проходом на ней оставался след из половинок слов.
Пиксель за пикселем появлялись предсказания и советы для всех знаков зодиака по очереди. Дойдя до одиннадцатого знака, машина выдала следующее: «Водолей. “Противоречия, – как говорил Паскаль, – не говорят о ложности, точно так же, как их отсутствие не говорит о правдивости”. В общем, Водолеи, в этом месяце лучшее, что вы можете сделать, – ничего не делать из-за сильных, противоречащих друг другу влияний Марса и Нептуна. И если Марс требует решительности и активности, то Нептун склоняет к осторожности и вдумчивости. Будет разумным достичь определенности прежде, чем принимать важные решения».
Через пару секунд сообщение пришло полностью, и листок с ним выпал из факса прямо в корзину для бумаг, где и остался лежать до понедельника, ожидая прихода Жюстин.
  
Перекресток 
 
В тускло освещенном салоне самолета высоко над экватором Зейди О’Хара положила прохладную ладонь на влажный лоб маленькой девочки.
– Мамочка? – позвала та, но девушка не стала поправлять ее.
Вместо этого Зейди – Водолей, стюардесса компании Qantas [28], когда-то не прошедшая отбор в школу искусств, коллекционер и профессионал в ношении туфель на головокружительно высоком каблуке, обладательница иссиня-черной шевелюры и сестра рыжеватой блондинки Лариссы О’Хара, выпускницы фармацевтического, – быстро, но практически бесшумно взялась за дело.
Правой рукой она решительно распаковала гигиенический пакет и поднесла его к подбородку девочки, чья мама только что объявила, что ее дочь вовсе не тошнит. Левая рука Зейди тем временем собрала растрепанные после сна волосы малышки в хвост. Она успела вовремя. Поток рвоты, извергшийся в пакет, был пенистым и коричневым, похожим на колу с комочками и к тому же весьма обильным. Зейди чувствовала, как теплеет дно пакета в ладони.
Мать девочки, вырванная из оптимистического забвения, навеянного парой мини-бутылочек каберне мерло, внезапно засуетилась, расстегивая карманы сумок в поисках влажных салфеток, изо всех сил демонстрируя сострадание и раскаяние. Зейди выпрямилась и стряхнула крошечный кусочек рвоты с форменной юбки. Затем запечатала край белого пакета, плотно, как конверт.
– Вы – волшебница, – хватило такта признать матери девочки. – Как вы узнали?
Зейди, собранная и профессиональная, уверенно подмигнула женщине.
– Скажем так, это не первое мое родео, – ответила она и двинулась по проходу, постукивая каблуками темно-синих лодочек так спокойно, словно шла по залу аэропорта, пусть и с полным гигиеническим пакетом в наманикюренных пальчиках.
Она почти добралась до шторы, отделявшей хвостовую часть от салона, когда поняла, что у нее проблемы. Рванув раздвижную дверь туалета, девушка поспешно вошла и закрылась на защелку, заставив ослепительно вспыхнуть лампы освещения. Рвота подступила к горлу и хлынула в унитаз: красновато-оранжевая, как дитя порочной связи несвежей моркови и карри, съеденного в аэропорту.
Морковью в этом случае, скривившись, поняла Зейди, был долговязый новозеландец по имени Стюарт. Что за Стюарт? Кто такой Стюарт? Зейди не знала. В начале апреля – как бы не на сам День дурака – она внезапно оказалась с ним рядом за стойкой одного из сингапурских баров. Она пришла туда со своей коллегой Лени-Джейн, которая вскоре, что для нее весьма характерно, отправилась с одиноким бизнесменом-немцем в его просторный люкс. Зейди, брошенная в одиночестве в самом начале вечера, понимала, что она уже слегка подшофе, зверски скучает и, ко всему прочему, отлично выглядит в симпатичных туфельках от «Флювог» и бледно-голубом платье с завязками на шее. Вот почему этому Стюарту весьма легко – бокал за бокалом, шутка за шуткой – удалось постепенно продвинуть обтянутое джинсой колено между ее ног.