Мой любимый негодяй
Тристан отделился от подоконника и шагнул к Люси. Внизу ее живота затрепетали бабочки – сотни легких и неистовых крылышек. Ну вот опять! Когда Тристан бывал в отъезде, Люси забывала, насколько он импозантен; однако стоило им где-нибудь пересечься, как острые ощущения возвращались.
Впервые Люси почувствовала бабочек много лет назад, в коридоре Вестминстера, куда она явилась подать петицию. Тристан отправлялся на военную службу – по приказу отца, как предположила она, у него самого армейской дисциплинированности кот наплакал. Однако едва Баллентайн возник перед ней, сквозь тело Люси словно пронесся разряд молнии. Она буквально приросла к месту. Перед глазами все еще стояла морковная шевелюра, обладатель которой причинил ей столько беспокойства. Теперь же Люси атаковала та версия Тристана, которую знали все: точеное красивое лицо, широкие плечи, стройные бедра. Истинный Баллентайн в безупречно пошитом мундире, достойный продолжатель семейных традиций. Его необузданный шарм вызвал у Люси неодолимое желание нервно пригладить волосы. Как унизительно! Это вообще выше ее понимания – испытывать эстетическое наслаждение при виде хорошо сложенного мужского тела! И ладно бы кого другого, но Тристана? Целых шесть лет каждые каникулы этот мальчишка изводил Люси в ее же доме своими розыгрышами и взглядами искоса. А она ненавидела розыгрыши. Мало того, он расположил к себе ее брата, ее кузин и кузенов, ее маму, – при том что Люси и без того чувствовала себя лишней за обеденным столом. И, судя по скандальным заголовкам, которые появлялись в газетах всякий раз, когда Тристан ступал на землю Британии в перерывах между военными кампаниями, он ничуть не исправился.
Сейчас он стоял совсем рядом, и Люси задрала голову. По иронии судьбы, после их первой стычки в парке Уиклифф-холла она прибавила в росте едва ли на дюйм.
– Тебе не стоит тратить время, простаивая у нас на пороге, – сказала она.
– А тебе не стоит ночами гулять в одиночку.
В его правом ухе звездочкой сверкала бриллиантовая сережка-гвоздик.
Люси скривила губы и двинулась дальше.
– Не утруждай себя.
– Я бы с радостью. – Он шел рядом. Два шага Люси равнялись его одному. – Однако все же я обязан проводить тебя.
– Серьезно, оставь джентльменские прелюдии.
– Джентльмен настоял бы на том, чтобы нести твою сумку. Тебе тяжело, даже перекосилась вся.
Примечательно, что отдать сумку ему он не предложил.
Люси с ужасом обнаружила, что идет не в том направлении. Вот досада! А назад повернуть нельзя; это будет выглядеть так, словно она убегает от Тристана, что само по себе оскорбительно.
– Когда леди идет в компании с тобой, ее репутация подвергается большему риску, чем если бы она гуляла вечерами в одиночку.
– Меня поражает твоя вера в силу моей порочности.
– Она отлично сработала на леди Хенли.
– На ком?
– Не важно, – фыркнула она. И добавила: – Полагаю, если целью является охота, имя преследуемой – всего лишь незначительная деталь.
– Откуда мне знать, – озадаченно проговорил Тристан. – Я никогда не преследую женщин.
– Тяжелый случай самообмана.
– Вот как? Почитай Дарвина! Самец распускает перья, самка выбирает. Так было и так будет всегда. Берегись самца, который сделал ставку на преследование – таким образом он надеется скрыть, что его оперение не на должном уровне.
– Твое оперение, несомненно, самое пышное и переливается всеми цветами радуги.
– Уверяю тебя, оно не радужное, – равнодушно ответил Тристан.
Досада горячим клубком поднималась вверх по шее.
– А дамам, кажется, все равно.
– Дорогая, что я слышу? Ты ревнуешь!
Люси крепче вцепилась в ремень сумки. Как бы придумать, чтобы неверно выбранное направление выглядело заранее спланированным? Если не свернуть, они попадут в центр города.
– Конечно, все дело в ревности, – продолжил Тристан. – Это естественным образом объясняет, почему ты постоянно уклоняешься от встреч.
– Знаю, ты находишь свои шутки крайне остроумными, только сегодня они до меня не доходят. И вообще, припоминаю случай с леди Уорвик… – Невольно у Люси в памяти вспыхнуло видение: две фигуры в тени деревьев. Тристану тогда было не больше семнадцати. – Как мерзко! Она только что вернулась из свадебного путешествия.
– И уже успела безумно заскучать.
– Конечно, она проявила безрассудство. И все же не заслужила, чтобы ею насильно овладели прямо на садовом столе.
– Насильно? Боже мой!
Тристан, похоже, оскорбился. Отлично. Они находились уже в середине Парк-роуд, и Люси хотела избавиться от него.
– Кто бы мог подумать! Печально известный развратник помнит свои связи!
– О, не все, – снисходительно ответил он. – Помню только тех, которые меня отшили.
Вряд ли таковых насчитывается много. Люси развернулась и посмотрела ему в глаза:
– И именно их ты больше всех желал?
Глаза Тристана в свете фонаря сверкнули желтым. Прямо как у Боудикки.
– Да не сказать чтобы больше всех, – понизив голос, ответил он. Почти промурлыкал.
Люси задрала голову и смотрела на него не мигая. Ее пульс участился. Порой он проделывал такое – говорил что-нибудь в подобной манере, словно воображал себя наедине с ней, причем неодетой. Она предполагала, что так он разговаривал со всеми женщинами: с намерением соблазнить. А с ней – с намерением позлить.
Тристан собрался что-то добавить, однако вдруг передумал. Его следующие слова удивили ее больше:
– Я как раз собирался оставить тебе визитку, чтобы назначить встречу, когда увидел твою соседку.
Назначить встречу? С ней? Но зачем?
– Послезавтра в новом кафе, над книжным магазином «Блэкуэллз», – продолжил Тристан, не дождавшись ответа. – Впрочем, выбор места встречи за тобой.
– Что ты хочешь обсудить со мной, Баллентайн?
– По слухам, ты у нас эксперт в британском издательском деле. Нужен твой совет.
– Кто тебе сказал? – Люси напугалась.
– Объясню, когда встретимся, – улыбнулся он.
Вот настырный! Трудно спорить с таким, да еще и в темноте.
– Допустим, я соглашусь на встречу с тобой – хотя я не соглашусь. Но есть десятки других достойных людей, которые могут дать совет.
– Я заинтересован в читательницах, принадлежащих к среднему и высшему классам. Вполне логично обратиться с просьбой к женщине, которая вращается в этом кругу.
Люси прищурилась и окинула его взглядом. Мужчина перед ней выглядел как Тристан – бордовый бархатный пиджак, помпезная трость с янтарным набалдашником. Однако слова, которые он произносил, были Тристану несвойственны. Люси никогда бы не подумала, что он интересуется подобными вещами, и, в частности, не подозревала в нем способностей к логике. Хотя… он интересуется читателями-женщинами, что вполне соответствует его характеру и образу мыслей.