Мой любимый негодяй

Люси бесшумно пересекла коридор, устланный плотной ковровой дорожкой, и поразилась встретившей ее тишине. Сквозь открытые распашные двери в гостиную виднелась милая картина: люстра из венецианского стекла заливает ярким светом низкий чайный столик и канапе вокруг него, на столе возвышаются многоярусные блюда с лимонными пирожными и сконами – как ни удивительно, еще осталось несколько штук, – а подруги теснятся рядышком на желтом канапе. Три головы – рыжая, черная и каштановая – склонились над журналом. Вот и причина молчания! Даже слышно, как дрова потрескивают в камине. А над камином висело широкое полотнище с животрепещущим лозунгом:
Внесем поправки в Закон о собственности замужних женщин! 
Чтобы найти место для полотнища, пришлось потеснить один из вездесущих портретов пожилого господина в напудренном парике. Сейчас джентльмен стоял, прислоненный к буфету, готовый вернуться на место в случае визита родителей Хэтти – семья состоятельного банкира не одобряла общественную активность дочери. Вместе с Хэтти в отеле проживала сопровождавшая ее везде двоюродная бабушка, однако та была слишком близорука, чтобы обратить внимание на подмену. По-видимому, тетушка как раз прилегла вздремнуть, дав возможность девушкам бесстыдно засидеться в гостях дольше положенных для светского визита пятнадцати минут.
«Какое необычное место – Оксфорд», – подумала Люси, глядя на подруг. С какой легкостью университет объединил на одном диване наследницу банкира, которая занималась живописью, юную леди из Шотландии, помогавшую в научной работе отцу-профессору, и дочь викария – ныне герцогиню, – изучающую античную литературу!
– Боже, Люси, ты нас напугала! Явилась молча, как привидение! – Хэтти вскочила с дивана. Ее рыжие локоны выбились из прически и рассыпались по плечам.
– Контракт пока что не утвержден, – поторопилась объявить Люси.
Аннабель и Катриона, которые тоже начали вставать, снова рухнули на канапе.
– Это правда ты, а не привидение? – Аннабель сверлила Люси своими зелеными глазами.
– А кто же еще? – Люси забралась на диван с ногами, совершенно неподобающим для леди образом. – Как я понимаю, правление обнаружило мое имя в официальных документах консорциума, и теперь они подозревают, что я намерена использовать «Лондонский печатный двор» в преступных целях. Вот и посоветовали мистеру Барнсу не продавать нам свою долю.
Хэтти, которая как раз наливала подруге чай, замерла. Ее круглые карие глаза округлились еще больше:
– Неужели он их послушается?
– Он человек робкий.
– Так что нам делать?
Люси еле заметно пожала плечами:
– Что и всегда. Ждать.
Катриона сняла очки и озабоченно оглядела подруг голубыми глазами.
– Не вини себя. – Ее шотландский выговор стал еще более певучим, как всегда случалось от переизбытка эмоций. – Мы обсудили все варианты, и поставить во главе предприятия тебя был наименее плохим.
– Ну спасибо, – скривилась Люси. По правде говоря, после недавнего визита к мистеру Барнсу она втайне подумывала: а не был ли их план слегка опрометчив? Когда ей впервые пришло в голову купить издательство, чтобы опубликовать суфражистский доклад, направленный против Закона о собственности замужних женщин, сама идея показалась ужасной. И все же, если ты ставишь перед собой великие задачи, порой нужно применять тяжелую артиллерию. К сожалению, легко погрязнуть в текущих проблемах. Например, собрать Инвестиционный консорциум в условиях серьезных ограничений и проработать юридические вопросы – вместо того чтобы досконально продумать возможные последствия. Погубленная репутация и утрата доверия к и без того непопулярному суфражистскому движению – лишь немногие из рисков. Эти риски с легкостью проигнорировали, когда месяц назад неожиданно открылась возможность приобрести долю в подходящем издательстве. Однако теперь, балансируя между победой и непредвиденным поражением в самый последний момент, Люси осознала всю авантюрность своего плана. Я немного обеспокоена, хотела она сказать подругам. Я беспокоюсь, что откусила больше, чем смогу прожевать. Разумеется, ничего подобного она вслух не произнесет. От нерешительного лидера толку мало.
Люси повернулась к Аннабель:
– Наверное, зря я пригрозила Барнсу возможным гневом со стороны Монтгомери. Понимаю, сейчас не то время, чтобы использовать твое имя в потенциально скандальных мероприятиях, но мне показалось, что это последний шанс.
Герцог Монтгомери был очень влиятелен, однако несколько месяцев назад, после женитьбы на Аннабель, его положение в свете пошатнулось – верхние десять тысяч представителей высшего сословия не одобрили его решение взять в жены дочь викария, а также смену политических предпочтений. С тех пор он почти перестал бывать в свете.
– Не думаю, что это нам навредит, – ответила Аннабель. – К тому времени, когда доклад будет опубликован, мы подчистим все следы моего участия.
– Ты слишком великодушна.
Аннабель великодушно наклонила голову. В ее волосах цвета красного дерева заискрилась радуга – драгоценный камень в заколке отразил свет люстры. Поразительная особенность герцогов – никакой скандал не в состоянии нанести им ущерб!
Тем временем Хэтти наложила себе полную тарелку пирожных и сконов.
– А леди Солсбери что-нибудь посоветовала?
Да. Посоветовала мне завести любовника, чтобы убрать с лица морщины.
– Ничего особенного. Я должна меньше походить на себя и стать образцом женственности, чтобы придать нашему движению бо́льшую привлекательность. – Люси ухватила скон и принялась крошить его между пальцами. – Что не перестает меня озадачивать. Понимаю, в нашем узком и, осмелюсь сказать, свободном от предрассудков кругу легко забыть об этом, однако факт есть факт: после замужества по закону у нас остается не больше прав, чем у детей и заключенных, то есть не остается совсем. А еще, – добавила она, игнорируя возмущение Хэтти по поводу уничтоженного скона, – а еще есть люди, уверенные, что если носить модную одежду и быть приятной для всех, то это принесет пользу. Согласна, красота может сохранить мир, но как она поможет выиграть войну?
Обе подруги – и Аннабель, знающая все о войнах в античном мире, и Катриона, знающая все обо всем, – уставились на нее с некоторым изумлением. Отлично. Люси сделала глубокий вдох. Она ощущала странное волнение. Где-то на задворках разума рыскали неопределенность в вопросе приобретения «Лондонского печатного двора» и появление Тристана под ее окнами прошедшей ночью. Люси даже подумывала рассказать подругам о предстоящей встрече с ним в «Блэкуэллз»… Не стоит, ведь Баллентайн вообще не должен быть предметом ее интереса.
– А если заслуги привлекательности не преувеличены? – задумалась Хэтти. – Капля камень точит. Кажется, это еще Овидий говорил.
– Верно, – подтвердила Аннабель.
– Вот только на это потребуется тысяча лет, – усмехнулась Люси.