Лучше прячься

И не заметил, как ладонь взмахнула вверх и по скуле ей саданула. Заткнулась, наконец. За щеку схватилась, ошарашено уставилась на меня. Никогда ее и пальцем не тронул. Да и не в моей привычке женщин обижать, даже самых конченых сук. Но сейчас я понимал, что нарушу правила.
Схватил ее за плечо, сжал со всей силы, давя вниз. Она на пол стала опускаться, на колени. Там, где ей самое место.
– Я клянусь тебе, если ты не скажешь сейчас все, что мне нужно, пожалеешь о том, что не сдохла во дворе моего дома. Поверь, смерть твоей сестры покажется тебе счастьем. Твоя будет намного страшней…
– Ну и что ты мне сделаешь? Тр*хнешь?!
Освободилась от моей хватки. Лямки на ночной спустила, все еще на коленях стоя.
– Давай, я не против, Русаков, – облизнула призывно губы, довольно улыбнувшись. – Ты хоть и м*дак, но в сексе толк знаешь.
За волосы ее и на диван бросил. Подошел вплотную, чтобы не сбежала, мразь.
– Еще я о тебя руки свои не марал, – набрал номер. Чувствовал, как заледенело все внутри. Нихера человеческого не осталось. Все что Аленка во мне взращивала – исчезло. Не было больше Миши Русакова, решившего вернуться на правильный, законный путь. Решившего быть человечным. Сейчас перед Ольгой стоял монстр. В самом первозданном его виде.
Белицкий взял трубку после первого гудка.
– Пусть парни зайдут. Ты оставайся на входе.
Она поняла все, замерла в ужасе. Пил ее страх, в себя впитывал. Знал, что запоет, нужно только спесь с нее сбить.
В нескольких сантиметрах от ее лица склонился
– Сейчас пацаны по кругу прогонят пару раз, запоешь как милая, – по волосам ее ладонью провел, усмехнулся, сжимая затылок в ладони.
– Советую тебе не сопротивляться сильно, рот порвут, больно будет, а им потом говорить все равно придется, – шлепнул по скуле ей, отстраняясь.
В этот момент открылась входная дверь, и раздались звуки шагов.
– Развлекайся, родная.
В комнату зашел Олег и еще двое из охраны.
Кивнул в ее сторону. Парень понял все без слов. Сделав знак остальным, направился в ее сторону.
Вышел в коридор. Слышал, как она верещит, как материт меня и всех вокруг.
– Нет! Миша! Нет!
Замер. В голове пульсировало. Казалось, вот-вот и разорвет к чертям черепную коробку.
Обернулся. Видел в проеме двери, что парни с нее уже остатки одежды сорвали, буквально в секунде «до» замерли.
– Я расскажу! – истошно, гортанным криком, на меня смотрит в ужасе. – Я все расскажу, только не надо, не делай это!
Прикрыл глаза. А там ЕЕ, сердитые увидел. Стоит чуть вдалеке, губы поджала и на меня строго смотрит. Если бы узнала, что сказала бы?! Что я преступник жестокий, что не достоин ее?
Сделал знак парням отпустить Ольгу. Руками колени обняла, захлебывается от слез. Растрепанная, с размазанной косметикой на лице. Наконец-то маску скинула.
– Это Изварин, – задыхается, слова глотает. – Когда я приехала в Италию, он рассказал мне все. Что у тебя другая, и что ты больше не хочешь работать с ним как раньше… – ладонью рот прикрыла, рыдая. Сидела и дрожала как осиновый лист.
Подошел к креслу, взял сложенный плед и ей бросил.
– Прикройся.
Обернулся к Олегу.
– Принеси воды с кухни и можешь быть свободен.
Охранник вышел из комнаты, а через пару минут уже протянул мне стакан. Я подошел к ней.
– Пей.
Она послушно взяла бокал и сделала глоток. Смотрел на нее, и думал о том, как быстро из наглой и самоуверенной стервы, Оля превратилась вот в это. И самое ужасное, не чувствовал ведь жалости. Даже воды ей предложил, желая только одного, чтобы говорила быстрей и не тянула.
Присел на диван, в ногах у нее, оперся локтями о колени.
– Говори дальше. Я слушаю, – произнес, глядя перед собой.
Всхлипнула, но продолжила говорить.
– У Изварина долги большие, он здесь пристрастился к казино. Ты послал его. Он пробовал сам, да не вышло – за малым не попался. Марк предложил мне сделку. Мы ссорим вас с Романовой. Мне достаешься ты, а ему твоя дружба.
Она криво улыбнулась.
– Я знала, что ты неискренен со мной. Понимала, что копаешь. Хотела даже отступить в какой-то момент, Изварин не дал. Он считал, что нужно до конца играть… Мы ждали подходящего момента. Когда Аленка станет злиться, подозревать тебя. Для этого я пришла в ресторан к ней и сказала, что ты квартиру мне купил, а еще, что я хочу стать с ней совладелицей бизнеса. Тогда она взбесилась, послала меня…
Стиснул кулаки.
– Дальше.
 
– Потом Изварин все расставил, как следует. Приказал пригласить тебя на ужин в тот ресторан, где мы были, а сам в дом поехал, к Алене. Знал, что она начнет рыть… а если не начнет, хотел помочь ей. И помог… Все быстро завертелось. Мне сообщение прислал, что они едут. Я видела, как Романова в зал зашла, видела, куда села. Она все видела, и разговор наш слышала, только не весь. Даже импровизировать не пришлось, – засмеялась горько. – На нужной части беседы просто сбежала. Решила, что ты у нее за спиной роман со мной крутишь.
Она услышала то, что должна была… А Изварин с радостью спровадил ее.
– Куда сбежала?
– Туда, куда Марку было нужно. У Изварина главная цель была – чтобы она на родину вернулась. Не знаю, зачем, мне и не важно было.
В озноб бросило.
– Она в Россию улетела? – произнес это и самому х*рово стало. Неужели у Аленки хватило мозгов такое сделать?!
– Да, он ее на самолет посадил, Романова в обед еще улетела… А мне позвонил и сказал, что на какое-то время исчезнет. И мне советовал сидеть тихо…
Поднялся с дивана. Ноги налились свинцом, в груди распирало.
– Что с ребенком?
Она посмотрела на меня так странно.
– Я правду сказала. Когда в кабинет к ней зашла, она за столом сидела, и листок этот разглядывала. Увидела меня и тут же спрятала его в ежедневник. Мне интересно стало, я и стянула листок. Вот и все!
Внутри пустота звенящая стояла. Вдруг исчезло все – злость, страх. Я просто стоял и смотрел на совершенно безразличную мне особу. Я вдруг поняла страшную вещь, но думать о ней я пока отказывался.
Поднялся с дивана и, молча направился к выходу.
– Миша, – раздался ее голос.
Остановился.
– Что теперь со мной будет?
Обернулся, посмотрел на нее безразлично. Она все еще дрожала.
– А ты как думаешь, Оля?
 
* * *
Белицкий стоял у входа. По его злому выражению лица, понял, что Олег уже все рассказал. Только я не собирался выслушивать его бредни.