Красные камзолы. Капрал Серов: год 1757
Гостиные дворы здесь есть в каждом населенном пункте, претендующем на статус города. И все они похожи друг на друга, будто строились по одному проекту. Гостиный двор – это, как правило, одно или несколько двухэтажных каменных зданий с галереями, занимающие целый городской квартал. Внутри квартала – подсобные помещения, конюшни, склады. В самом здании – жилые помещения и места для торговых лавок. Галереи иногда с характерными полукруглыми арками, иногда просто с колоннами, но все равно чем-то друг на друга похожи. Если видел один гостиный двор – значит, видел их все. Архип рассказывал, что раньше в каждом городе в каждом гостином дворе располагался таможенный чиновник, взимающий с купцов пошлины. Хорошее время было, да вот беда – три года назад эти самые таможни отменили, оставили только там, где торговля идет с иностранными государствами, а со своих, природных русаков граф Шувалов повелел пошлин не взимать. Вот же нехороший человек, а? У Архипа там, в Кексгольме, столько договоренностей с купчишками из-за этого повеления расстроилось!
Я чего взялся вдруг разглядывать здание местного гостиного двора? Да ничего, просто у арки стоял знакомый мне дормез с гербом князей Черкасских на дверце.
Капитан, гарцуя на коне, закончил что-то говорить бурмистру, и тот склонился в поклоне:
– Исполним все в строгости, господин капитан. Будьте уверены!
Все, показательные выступления окончены, уважаемые горожане. Расходитесь.
Поручик Нироннен развернул коня и галопом промчался к нашему правому флангу.
– Вольно, разойдись.
Ундер-офицер Фомин вышел на два шага вперед, развернулся вдоль строя и зычным голосом продублировал:
– Вольно! Разойдись!
Ровный строй распался. Вторая полурота пошла помогать обозным нестроевым загонять сани внутрь гостиного двора, ундер-офицер Годарев пошел расставлять свои капральства в караулы и патрули, а Ефим повел команды мою и Силы Серафимовича в гостиный двор. Занимать и располагаться, так сказать. Я с Ефимом отправился к тому входу, где стоял дормез Черкасских, а Сила со своими пошел с другой стороны.
Все-таки мир тесен. Мало того что в захолустном Мариенбурге я встретил карету Черкасских, так еще и у входа в здание столкнулся лицом к лицу с княжной Марией Абрамовной Черкасской, в сопровождении слуги и кучера.
– Добрый вечер, сударыня! – поздоровался с ней Ефим.
Она остановилась.
– О, кексгольмцы! Здравствуйте! Так это вы здесь парад устроили?
– Мы, ваша светлость. А вот скажите, сударыня, вы здесь на постой остановились? – неловко потупившись, спросил крестный.
Черкасская бегло осмотрела галерею и площадь.
– Пожалуй, что уже нет. Ночевать под одной крышей с ротой солдат…
– У нас приказ господина капитана освободить здание от обывателей, уж простите великодушно.
– Ну что вы, капрал! Разве ж я не понимаю? Придется, видимо, принять предложение бурмистра и встать на постой у него, – она стрельнула взглядом в мою сторону. Узнала. – Здравствуйте, Гоша!
Почему-то вдруг стало тепло. Как будто лично президент страны приказал остановить кортеж в спальном районе и вышел из машины специально, чтобы поздороваться со мной.
Ефим смущенно откашлялся в кулак:
– Вообще-то я уже ундер-офицер. А капрал – вот он, да.
– Такой милый мальчик – и уже капрал! Ундер-офицер, а вы не могли бы выделить мне человека, чтобы он помог мне перенести вещи?
Президент не только остановил кортеж поздороваться, а еще и автограф попросил.
– Жор… Капрал Серов! – скомандовал Ефим. – Помогите боярыне.
Ха! Молодого нашел? Я тоже так умею! Делаю шаг в сторону и молча киваю стоящим за моей спиной Степану и Никите. Они устремляются вперед, вслед за слугой Марии Абрамовны, а я остаюсь ждать рядом с ней на улице, около кареты.
На улице темнело. Площадь галдела разными голосами, скрипел снег под ногами суетящихся людей, фыркали лошади.
– Судьбе было угодно свести нас снова, Гоша, – сказала княжна и заглянула мне в глаза.
– Рад вас видеть в добром здравии, Мария Абрамовна, – отвечаю слегка охрипшим голосом, – прекрасно выглядите!
Выглядела она, конечно, не очень. Круги под глазами, осунувшееся лицо, заляпанные грязью кожаные сапожки…
– Спасибо, мой милый мальчик. Значит, уже капрал? Сделал шаг к генеральскому чину?
– Вашими молитвами, сударыня! – обозначаю я легкий поклон.
Черт! Что-то резануло это «милый мальчик». Она и сама-то не шибко взрослая, лет на пять старше, а то и меньше.
Видимо, что-то такое промелькнуло на моем лице.
– А ты возмужал за эти полгода, Гоша! Пожалуй, тебя уже и мальчиком не назвать! Ну-ну! Не надо скромничать! Конечно, Петр Петрович похлопотал, но если бы ты не был достоин чина – никакие хлопоты бы не помогли!
Я, кажется, краснею. Да что ж такое-то! Она что, издевается надо мной? Комплименты отвешивает, а я млею, как барышня. Хотя вообще-то все должно быть наоборот. Это я должен комплименты девчонкам говорить. Эх… кхе-кхе… блин, что-то на язык не ложится ничего из того, что положено говорить барышням.
– Честно говоря, совсем не ожидал вас здесь встретить, – попытался я сменить тему.
Княжна лукаво улыбнулась. Похоже, ей доставляет удовольствие мое смятение. Вот зараза!
– Да уж, как тесен мир! Сегодня встретила господина Альбрехта, хотя совсем не ожидала его здесь увидеть. Теперь вот ты. Прямо день встреч какой-то!
Я попытался изобразить вежливую улыбку.
– А знаешь что? Мне ведь пригодилась твоя наука, Гоша! – княжна чуть сместилась, чтобы свет масляного фонаря осветил ее лицо. – Помнишь, ты мне в прошлом году про мёд рассказывал и про общие силы организма? Этот совет тогда сильно помог капитану Чичагову. А недавно, как на беду, заболел помощник моего дядюшки, граф Румянцев. Так и написал: мол, Василий Абрамович, крепко болею, инспектировать Киевский кирасирский не могу. Вот я и вызвалась помочь. Отправилась прямо из Риги в Якобштадт, привезла Петру Александровичу меду и чаю. И знаешь что?
– Что?
– Помогло! Три дня назад граф Румянцев полностью выздоровел и отправился в Динабург. Ну а я домой, в Новгород. Остановилась здесь заночевать, а тут вдруг барабаны, солдаты – и ты!
Нет, красавица, ты прекращай так глазками хлопать! Мне уже жарко! И вообще, ты же замужняя барышня!
– А где Петр Петрович? – хрипло выдавливаю из себя.
По лицу Черкасской промелькнула тень.
– Как всегда. Занят на службе. Помогает Петру Борисовичу. Из-за этой войны в губернии хлопот сильно прибавилось, знаешь ли.
У здешнего дворянства что, другие имена вообще не в почете? Петр Петрович, Петр Борисович, Петр Александрович… Так и запутаться недолго!