Легенда о яблоке. Часть 2

– Вы всегда так торопитесь, посвятите мне несколько минут вашего драгоценного времени?– остановил девушку Алекс.
– У вас ко мне дело?– нашлась она, только чтобы не сболтнуть еще что-нибудь нелепое.
– Я огорчен, что не нашел вас на обеде в нашем кафетерии.
Тяжелое тошное чувство вернулось к Софии вместе с его обаятельной улыбкой.
Алекс любезно пропустил Мэдисон через турникет, чтобы продолжить беседу в отсутствии любопытных глаз службы безопасности и сотрудников. Они вошли в лифт. Алекс повернулся к девушке и, не сводя с нее пытливых глаз, проговорил:
– Простите, что я был невнимателен с утра и не поприветствовал вас: было много работы.
– Что вы, это вовсе необязательно,– отмахнулась она.– Я тоже не обегаю тридцать пять этажей, чтобы поприветствовать малознакомых сотрудников.
Алекс усмехнулся не завуалированному намеку на безразличие и продолжил:
– Но не разочаровывайте меня отказом?
– В чем?!– недоуменно свела брови София.
– Поужинайте со мной завтра в семь?
«Рыжий дьявол! Это какое-то наваждение!»– пролетело в мыслях Софии, и она почувствовала, как от нарастающего волнения ладони становятся влажными.
Намек на согласие повис в воздухе. Мэдисон молчала. Алекс терпеливо ждал ответа.
– Простите, не могу…– набравшись смелости, отказалась она.
В ее взгляде Алекс прочитал обратное и, не давая ей возможности закончить предложение, решительно добавил:
– Хорошо, тогда я заеду за вами в восемь. Где вы живете?
Она оторопела от стремительности и упорства Ахматова, и почему-то вместо твердого отказа произнесла название своей улицы и номер дома. Но, опомнившись, попыталась вновь отказаться, однако Алекс перебил ее, довольно поблагодарив за согласие:
– Я очень признателен. Надеюсь, вы не сбежите?
Он видел ее насквозь. И как неловко было это осознавать.
– Мне некуда бежать,– нашлась София и с некоторой иронией в голосе добавила:– Вы настигнете меня повсюду.
– Я рад, что мы работаем на одном этаже,– улыбнулся Алекс.
«Он еще и издевается»,– досадно отметила она.
Как бы София ни противилась отношениям с этим мужчиной, ей хотелось пойти на этот ужин. Зачем, для чего и что будет потом, она даже думать не решалась.
***
День Мэдисон продолжился в серверной в компании инженеров-техников. И пока она работала вместе с ними, в ней присутствовало чувство собранности и увлеченности процессом, но как только работа завершилась и нужно было возвращаться на рабочее место, Софию, как подменили. Все буквально валилось из рук. Но остановившись в один момент, она приняла истинную причину рассеянности: нервное напряжение из-за развития отношений с Ахматовым, его неожиданное приглашение на ужин, и ее собственная слабость перед ним. Что за этим могло стоять?
София с мучительной тяжестью признавалась себе в том, что Ахматов произвел на нее неизгладимое впечатление, и что буквально ежеминутно она не перестает думать о человеке, с которым познакомилась всего день назад. Чем только она ни занимала себя в это утро и вот уже вечер, и вновь ее мысли возвращались к его глазам, загадочному выражению лица, за которым скрывалось что-то недосягаемое для ее чувств и противоречащее здравому смыслу.
Обучившись у Сибил Кайл, теперь она могла считывать намерения разных мужчин по отношению к ней по их внешним проявлениям – жестам, мимике, тону, но Ахматов же не поддавался ее сознанию. Это состояние пугало Софию, потому что было схоже с тем, которое у нее возникло при знакомстве с Кери Эдвардсом. Она не желала привязываться к новому образу. А самое необъяснимое и потому тревожное было то, что образ Ахматова слился воедино с ее представлением с детства об идеальном мужчине. Ее призрачный Мистер «Х» воплотился в Александре. И если бы не одно «но», София без памяти отдалась бы на волю чувств.
«Как мне не хватает поддержки Сибил. Может, мне стоит поговорить с ней об этом?»
От накала чувств и мыслей тяжелела голова. Софии даже показалось, что у нее поднялась температура. Глаза закрывались, колени подгибались, а пальцы на руках немели и не слушались. Тело расплывалось в кресле, и не было сил держать осанку. Девушка считала минуты до конца рабочего дня, чтобы скорее оказаться дома и лечь в постель.
– София?
– А-а,– подняла она голову со стола и прищурилась, чтобы разглядеть заговорившего с ней.
– Ты плохо себя чувствуешь?– спросил Тед, заметив нездоровую бледность девушки.
– По-моему, я умираю,– попыталась пошутить София и тут же скривилась от внезапной боли в висках.
Андерсон посмотрел на часы, оглянулся на отдел и тихо сказал:
– Послушай, за оставшийся час тебя никто не хватится. Иди домой. Я тебя прикрою.
– Огромное тебе спасибо!– выдохнула София и торопливо собралась домой, будто единственные, кто сейчас мог облегчить ее состояние, были душ, подушка и одеяло.
***
Дорога домой показалась длинной и зыбкой. Ноги будто проваливались в асфальт. Силы убывали с каждой минутой. Она еле-еле поднялась по лестнице на свой этаж и, не чувствуя ног, дошла до квартиры. Ключ упрямо не попадал в замочную скважину, а ватные пальцы отказывались служить.
Из соседней квартиры на звон ключей вышел Келтон.
– Привет, София!
– Здравствуй, Майк,– бессильно и сухо ответила она, скорее по инерции, чем осознанно.
– Может, зайдешь на кофе? Покажу кое-что новенькое?
– Не сейчас, Майк… Прости, но я так устала…
Наконец дверь была открыта, и София буквально ввалилась внутрь квартиры.
Келтон проводил девушку задумчивым взглядом. Она никогда не вела себя так равнодушно с ним, осознавая свою ответственность перед АМБ. Но, вероятно, сегодня ее странное поведение и впрямь было продиктовано чрезмерной усталостью. Приняв эту мысль, Майк спокойно вернулся к себе.
София скинула с плеча сумку и, не отходя от двери, обессиленно сползла спиной по стене и присела на корточки. «Ничего, если я усну прямо здесь? Никогда не чувствовала себя так отвратительно. Нет, еще надо принять душ и внести кое-какие поправки в «Цербер».
Но о какой секретной операции могла идти речь, когда София целиком и полностью была погружена в лихорадочные мысли об Ахматове и, кляня себя за слабость, не могла сосредоточиться даже на своих телодвижениях. Она заставила себя подняться, дойти до ванны и принять душ, а затем просто упала на кровать, закопалась в подушки и одеяло и закрыла глаза. Но долгожданный сон как рукой сняло.
Ощущая полную слабость в теле, она виновато признавалась себе, что необходимо собраться и поработать над «Цербером». Но только догоняла обрывки мыслей и, вопреки всему, складывая их в одно целое, понимала, что продолжает анализировать мучающий ее вопрос.