Легенда о яблоке. Часть 1

– А теперь подумай еще немного,– завершила Хелен.
– И вы с Фисо столько времени скрывали это от меня?!– обиженная до глубины души вымолвила Милинда.
– Таково было решение Брайана. Я вообще не должна была тебе рассказывать, да не смогла сдержать слова. Лин, умоляю, будь благоразумна.
Милинда смотрела на мать стеклянными глазами, переваривая услышанное и представляя, как сейчас ее брат где-то недалеко живет своей жизнью, изменился и возмужал, возможно, у него уже есть семья. Она не могла привыкнуть к этой мысли. Смешение радости и обиды, недоумения и потрясения сбивало с толку.
– Мэм…– раздался крик погонщика со стороны поместья.
Хелен и Милинда опомнились от тяжелых переживаний и одновременно оглянулись на тревожный возглас.
– Мэм, вашему мужу плохо… Надо вызвать врача!
Хелен отчаянно побежала к дому.
Милинда как в воду глядела. Она отряхнулась от набившихся в юбку соломинок и неторопливо, смирившись с предчувствием больших перемен, пошла следом за матерью.
Спустя несколько минут после звонка Хелен в больницу приехали доктор и медсестра. Приступ Ланца возобновился и не стихал. Ни одно лекарство ему уже не помогало. Он был в критическом состоянии. Врач поставил капельницу и надел кислородную маску. А затем сообщил Хелен:
– Боюсь, мы больше ничем ему не поможем. У нас нет средств и необходимого оборудования. Я бы посоветовал отвезти его в Хьюстон, там у него еще есть шанс продлить жизнь. Он совсем ослаб, иммунитет снижен. Есть риск повторного инфаркта. Если вы не последуете моему совету, я ничем не смогу помочь.
– Пресвятая Мария!– взмолилась Хелен и закрыла лицо ладонями. Момент, которого она так боялась, наступил, и ничего нельзя было изменить.– Он не согласится в Хьюстон. Думаете, я не просила его?
– Сейчас он в таком состоянии, что вряд ли есть выбор. Решайте,– поставил перед фактом доктор и, собрав свои принадлежности в чемоданчик, вышел вместе с медсестрой.
Ланц действительно был в полусознательном состоянии. Ему было трудно дышать, но он все еще держался за жизнь. Хелен нужно было спасать положение. Она не могла допустить, чтобы ее дом остался без хозяина, и уже не могла остаться одна. Хотя с Ланцем они совсем отдалились друг от друга. Это был просто мужчина, о котором она заботилась из чувства долга и потому, что в ее жизни больше не было другого человека, который был бы рядом. Хелен собралась с силами и стала что-то искать взглядом по комнате.
– Мама, скажи, что нужно? – с беспокойством предложила помощь дочь.
– Быстренько собери вещи отца в сумку… то, что обычно надо для гигиены, и так…
Хелен и сама толком не понимала, что нужно делать в первую очередь. Оставив дочь в поиске сумки, она спустилась в гостиную и позвонила в больницу.
– Я могу заказать скорую помощь для перевозки больного? Это Хелен Дьюго… Да, как можно скорее… Да, мы уже готовы…
Дрожащими от волнения пальцами она набрала еще один номер.
– Бен, здравствуй… У меня нормальный голос, со мной все хорошо… Бен, Ланц в тяжелом состоянии. Я везу его в Хьюстон. Ты мог бы встретить нас?.. Спасибо, до встречи… Бен, извини, я не могу долго говорить… Да, я буду в порядке…
Хелен положила трубку и без сил опустилась на край кресла. Ей нужно было торопиться, но она говорила себе: «Только немного посижу, только чуть-чуть, чтобы прийти в себя…»
Через несколько мучительно тошных минут усилием воли она поднялась и отправилась в комнату, где лежал муж.
– Милинда, там, кажется, приехала скорая помощь. Я поеду вместе с отцом, а ты последи здесь за всем. Возможно, я скоро вернусь…
– Возможно?!– озадаченно прошептала Лин.
И Хелен чувствовала, что вернется, но вернется без Ланца. В голову пришли мысли о подготовке к похоронам, но она с угнетающим чувством вины запретила себе думать об этом.
Милинда держалась стойко, когда отца вносили в скорую, когда мать села рядом с ним, но, когда скорая отъехала и один из рабочих запахнул ворота, она закрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд. Всего два события за этот день, но таких шокирующих и тяжелых. Милинда вспомнила слова матери: «А теперь подумай еще немного…» и то, что она желала еще утром, показалось ей глупым и эгоистичным. И как ни странно, сейчас она хотела бы видеть рядом не Джека, а, скорее, Фисо или Брайана. Но Лин оказалась одна в большом холодном, пропитанном болезнью и печалью доме.
 
Хьюстон
Сразу после того, как Хелен позвонила доктору Логану, об осложнениях в здоровье отца узнала София. Она отменила встречу с Тимом, на которой они должны были определить дату показа «Мигелии» и, несмотря на холодные отношения с отцом, собралась вместе с Беном встретить мать.
Логан устроил, чтобы Ланца положили в центральную клинику Хьюстона под наблюдение своего коллеги и однокурсника Брендона Келли. Он и София ожидали скорую помощь у центрального входа. Машина подъехала к пяти вечера. Медперсонал сразу же отвез Дьюго в отделение кардиологии. Хелен осталась в приемном отделении вместе с дочерью и Беном. Дежурные медсестры всучили ей массу форм для заполнения, но она с трудом соображала что куда вписывать, и не видела в этом смысла, когда все в ее жизни переворачивалось вверх дном.
София и Бен усадили ее на кушетку в комнате посетителей и сели с двух сторон. На Хелен не было лица. Она не сокрушалась, не плакала, а просто отрешенно покачивалась из стороны в сторону с замершим взглядом.
– Мама, Бен и я с тобой,– не зная, что еще сказать и как ее утешить, проговорила София.
Хелен не реагировала. Логан молча взял женщину за руку и мягко понимающе погладил ее.
– Доктор Келли – очень хороший врач, Бен рассказывал мне о нем,– добавила София, обняв мать за плечи и взглянув на крестного за подтверждением своих слов.
– Да, очень хороший,– уверенно подтвердил тот,– все, что нужно, будет сделано.
– Хватит!– остановила глухим голосом Хелен.– Я не маленькая и не глупая, я сердцем чувствую, что все здесь и закончится, просто не знаю, как принять эту мысль.
София и Бен изумленно переглянулись, но сказать было нечего: состояние Дьюго действительно было крайне тяжелым. София чувствовала беспомощность по отношению к матери и отдаленно грусть, а еще вину за то, что была так жестокосердна к отцу.
Она давно стала самостоятельным человеком и не нуждалась в таком отце, как Ланц, но все же он был ее отцом и, так или иначе, заботился о ней, о Лин и о матери. Было безумно жаль мать, которая так безрадостно прожила свою жизнь рядом с этим человеком. Конечно, Хелен никогда не говорила о своих переживаниях, но Софии было достаточно знать, что она всегда любила Бенджамина Логана, а не Ланца Дьюго.
Логан был крайне расстроен сложившейся ситуацией. Он понимал Хелен и жалел ее. Все могло бы сложиться иначе, если бы он был настойчив и добился ее разрыва с Ланцем еще тогда, когда тот обидел ее. Тогда Хелен была в отчаянии, обижена, зла, и он мог бы заставить ее забыть о вине и чувстве долга. Но Бен был глубоко порядочным человеком и не мог воспользоваться ситуацией в свою пользу, и в очередной раз он убедился, что судьбами правят свыше.