Сдавайся, крошка!
Только крошка все равно мне не верит…
— Я не знаю, что со мной происходит, — Полина выдает эту фразу внезапно, а сама прижимается ко мне спиной. — Возможно, завтра я об этом пожалею, но сейчас…
— Ты отправишься спать, — перебиваю я ее бессвязную речь, так как девушка явно не в себе.
Завтра она точно пожалеет, да и на себя бы в зеркало сначала посмотрела бы. Ходячее привидение.
Сотрясение мозга. Стресс.
Ну, какой тут может быть секс?
— У меня такой сумбур в голове, — Полина даже усмехнуться пытается, а после откидывает голову мне на плечо.
И чувствую, как начинает оседать в моих руках.
— Вот же черт! — подхватываю девушку на руки и аккуратно вылезаю из ванной. Скажу честно, это нелегко, благо бортики невысокие.
А то бы грохнулись мы вместе с моей ношей прямо на кафельный пол.
Твою ж…
— И что мне с тобой делать? — я стою возле кровати, куда уложил Полину, и не отвожу взгляда от лица девчонки. — Как же все сложно-то, а? — провожу рукой сначала по мокрым волосам, затем по лицу, фыркаю и направляюсь в ванную.
Хотя бы вытереть воду и замотаться в полотенце — одеться-то я не успел. Так и дефилирую по чужой спальне в чем мать родила.
Вот это я дожился!
Надо же, как жизнь круто заносит на поворотах. Раз, и я уже готов Полину на руках носить, а ведь когда-то ненавидел.
— Почему ты ее игнорируешь? — в голове всплывают слова деда и его перекошенная физиономия.
— Бесит она меня! — мое фырканье в ответ, а так же огромное желание сейчас треснуть кулаком по стене.
Молодость, глупость, дурацкие амбиции. Но самое главное — ревность. Разъедающая душу и сердце на части. Просто съедающая изнутри, от чего кровь бурлила сильнее по венам.
Дед, которого я боготворил, любит Полину. Только ее. Не меня…
Это сейчас я понимаю, как по-детски мое поведение выглядело со стороны — игнор девчонки, «выскочка», мои глупые угрозы, когда нас никто не слышит.
Она зажималась в угол и смотрела на меня своими бездонными глазами.
Как же стыдно становится сейчас, когда осознаешь все ошибки прошлого. Понятное дело — Полина мне не доверяет. Я бы на ее месте так вообще бы послал меня куда подальше, но девушка стойко держится.
Что же с ней случилось? Почему она такая замкнутая?
И самый главный вопрос, который я пытался озвучить в больнице — как так получилось, что ни одной царапины практически нет на ее теле? Пара ушибов, но этого мало. Машина летит на тебя, и любой бы растерялся. Да внедорожник бы мокрого места не оставил от моей крошки!
Не складывается картинка, хоть убей.
— Что же ты скрываешь, милая, — я лежу рядом с Полиной, а она утыкается во сне носом мне в плечо и громко сопит.
А если попробовать покопаться в сети?
Хотя, о чем это я? Она же не звезда какая-нибудь. Или…
«Горжусь ею…»
«Выиграла кубок…»
«Моя талантливая девочка…»
В голове всплывают обрывки фраз, когда дед все-таки пытался мне рассказать хоть что-то о Полине. В те редкие минуты, когда я приезжал навестить старика. Слушал я деда в пол-уха, зато теперь…
Смартфон, всемирная паутина, поисковик. Фамилия у крошки смешная — Рыбкина. Зато в сети она довольна популярна.
И после первой же статьи я перестаю дышать, вчитываясь в каждое слово.
Этого не может быть…
Утром просыпаюсь с чугунной головой — интересно, сколько я поспал? Полночи проворочался с бока на бок, все время пытаясь решить этот злополучный ребус.
Точнее два, хотя со вторым вроде разобрался.
Мастер спорта по художественной гимнастике — мать честная, вот это крошка моя дает! Не ожидал, если честно. Даже гордость местами брала за Полину, когда читал о ее достижениях.
В четырнадцать лет получить мастера спорта — это, скажу я вам, круто. Практически нереально. Не многие смогут правильно поставить цели и добиться столь ошеломляющего результата. Да и не все стремятся хоть чего-то достичь в спорте.
А эта девочка…
Жаль, что так все плачевно закончилось — очень серьезная травма, после которой пришлось завязать с гимнастикой, но не это главное. Если я правильно понял, у малышки начались серьезные проблемы с психикой. Особенно после того, как журналисты затравили девчонку.
Этим палец в рот не клади — руку по локоть откусят.
Человеку плохо — нахрена вы своими тупыми вопросами ее добиваете?
— Девять утра, — смотрю время на часах и зеваю. — Где ж эту звезду отечественного спорта носит в такую рань? — откидываю плед и сползаю с кровати.
Еще и в свою спальню придется сейчас тащиться — там чистая одежда, зубная щетка и все принадлежности для бритья. Подзарос, надо бы за собой последить.
Что-то я в последнее время вообще практически забил на себя любимого. Раньше, помнится, следил постоянно, а сейчас…
Как-то вдруг резко смерть деда меня выбила из колеи. Немного подкосила меня. Еще и Полина под боком, теперь еще это непонятное нападение на девушку.
А еще добивает дурацкое завещание с не менее дурацкими условиями.
Зачем оно надо было старику?
— Разберемся, — смотрю на себя в зеркало после того, как холодной водой умываюсь. — Что-то не нравится мне все происходящее.
Вытираюсь полотенцем, выхожу из ванной, как слышу звонок на мобильный.
Черт, Росляков, будь он неладен, а я уже и забыл об этом упыре, как о страшном сне. Вот же неугомонный. Неужели сейчас будет прикидываться невинной овечкой?
— Доброе утро, Иван Алексеевич, — отвечаю нехотя, а после удерживаю смартфон плечом и открываю шкаф.
— Добрый, Гордей Матвеевич, — голос моего собеседника бодр и свеж, чего не скажешь обо мне и моем плохом настроении. — Звоню напомнить о встрече, вы же не забыли?
Надо же, как у человека горит в одном месте, раз не поленился позвонить с утра пораньше. А рапортует-то как бодро — неужели не знает, что вчера произошло?