Сдавайся, крошка!

— Отпусти…
— Давай покажу, как надо просить, — смеется, а я не успеваю даже возразить, как его губы захватывают мои в свой плен.
Дышать нечем. Просто не хватает кислорода. Прямо задыхаюсь и от нахлынувших эмоций, и от поцелуя, который, кажется, никогда не закончится.
Я теряю контроль над собой. И над своими мыслями тоже. Не может такого быть!
Я не могу наслаждаться поцелуем с Гордеем…
— Мы опоздаем, — я едва стою на ногах, когда парень прерывает нашу затянувшуюся «просьбу».
— Не переживай, успеем, — отстраняется и тут же вкладывает мне в ладонь ключи от внедорожника. — Дай мне минуту, чтобы футболку надеть, а ты пока заводи моего зверя.
Легко сказать — заводи. Для начала бы в себя прийти.
На негнущихся ногах спускаюсь по ступенькам, подхожу к автомобилю, открываю водительскую дверь и усаживаюсь на сиденье. Можно, конечно, не ждать Гордея — надавить педаль газа и свалить отсюда. Но я дико боюсь этого, как назвал его парень, зверя.
Что-то у меня с ним не заладилось с самого начала, хотя дед мне тоже предлагал подарить внедорожник вместо моей малютки.
— Ладно, подожду, — бубню себе под нос и завожу мотор. — Я тебе еще устрою «как надо просить».
У меня в голове зреет план мести — надеюсь, парень по достоинству «оценит» мою задумку. Хочет же веселья и новых впечатлений — я ему их организую в два счета. Посмотрим, как будет выкручиваться.
Неужели он думает, что я не смогу ответить?
— Наивный! — смеюсь своим же мыслям и перелезаю на соседнее сиденье.
Сегодня, так и быть, пальму первенства отдам Гордею.
Но вот завтра… или послезавтра…
Ох, держись, малыш! Ты еще меня плохо знаешь!
    
Глава 11
 
Гордей
— Как твоя сожительница себя чувствует? — громко смеется мне прямо в ухо Мирон, по совместительству мой лучший друг.
Я бы даже сказал — единственный друг. Остальные все так, знакомые или в лучшем случае прихлебатели. Как говорится, любители халявы. А что, очень удобно купаться в лучах чужой славы. Чемпион. С кучей бабла на счетах. Есть, где разгуляться и похвастаться:
«Смотри, крошка, это мой друг! Чемпион мира по боксу!»
Жаль, я не сразу понял, что людская зависть правит миром. Частично, конечно же, и недолго, но лучше от таких вот уникумов держаться подальше.
А вот Мирон не такой — ему и своих чемпионских титулов хватает.
Сколько мы дружим? Десять лет? Пятнадцать? Господи, как же давно это было, когда скромный мальчик Мирон Ковалевский протянул мне руку и тихо произнес:
— Давай дружить…
— Да пока жива, — усмехаюсь в ответ, возвращаясь в реальность из воспоминаний. — И даже дерзит периодами, но я нашел способ ее выжить.
— Все-таки хочешь избавиться от девчонки? — Мирон интересуется аккуратно, так как знает мой вспыльчивый характер.
— Выскочка! — единственное, что вырывается в ответ, хотя в голове тут же всплывает:
«Не такая уж и выскочка… Ночью, по крайней мере, ты так не думал…»
«Да заткнись ты!» — шикаю на свой внутренний голос, который иногда доводит меня до белого каления.
«Трус!»
«Заткнись, я сказал!»
— Тебе виднее, — снова веселится мой друг на другом конце провода. — Главное, не переборщи. Слушай, может, ее голодом заморить?
— Не получится, — ворчу в ответ, так как черный юмор, даже от лучшего друга, слегка раздражает. — У нас с ней договор.
— А вот с этого места поподробнее, — все так же смеется Мирон. — Неужели ты успел затащить ее…
— Больно надо, — прерываю его пламенную речь, так как понятно и без продолжения, что хочет сказать парень. — Тоже мне, королева красоты выискалась.
Тут я, конечно же, вру. И не только другу, но и самому себе. Даже не так — прежде всего самому себе.
А это неправильно…
— Я на фотках видел, — Мирон продолжает испытывать мою нервную систему на прочность. — Девочка — огонь!
— Ты решил меня достать? — снова ворчу, но в ответ очередная порция смеха.
— Ладно, не буду тебя добивать, — громко вздыхает парень. — В столице такая жарища, так что лучше сиди там у себя и не дергайся.
— Кстати, а приезжай ко мне, — приходит мне в голову грандиозная идея. — Оторвемся, над крошкой моей поиздеваемся.
— Крошка? Моя? Я не ослышался, дружище?
Вот черт, проболтался все-таки. И как-то на автомате вырвалось, я ведь даже не задумывался, когда ляпнул эту дурацкую «крошку». Еще и мою.
— Так что, ждать тебя в гости? — игнорирую удивление друга, а то сейчас моя и без того не совсем прочная нервная система даст сбой.
— А крошка, — ехидный смешок, а я закатываю глаза, — твоя, — теперь уже ржет, как конь, прямо мне в ухо. — Не будет возражать? Все-таки она живет там и имеет такие же права, как и ты.
— Если громко музыку не будем включать, то возражать не станет, — фыркаю в ответ на ехидство друга, хотя какая-то толика правды в его словах все же есть. — Но для твоего спокойствия я сегодня поинтересуюсь ее мнением на этот счет.
— Лады, я готов! — произносит Мирон свою любимую фразу. — Отзвонись, и я первым рейсом вылетаю.
Поддержка друга мне сейчас крайне необходима, так как я… запутался. Окончательно и бесповоротно. Какой-то сумбур и замкнутый круг.
И, по ходу, я сам себя загнал в этот тупик под названием «Моя крошка!»
Фу ты, черт, какая же чушь в голову лезет!
Но утренний поцелуй… когда Полина просила подвезти ее… Это было нечто! Сейчас у меня мысли, как у малолетки, который впервые поцеловался с девочкой. Но именно такое состояние у меня в данную минуту.
Я не могу этого забыть!
— Выброси из головы эту выскочку, Гордей! — бухчу себе под нос, а после наношу удары по боксерской груше.
Один за другим. Чтобы вся это непонятная романтическая хрень выветрилась из головы.
«Она не выскочка!»
Удар… Второй… Третий…
«Поцелуй…»
И снова спортивный снаряд терпит мое плохое настроение.
«Подождать?» — всплывают в памяти мои последние слова, когда Полина вылезала из внедорожника перед офисом адвоката.
«Сама разберусь!» — единственная фраза за последние десять минут, пока мы ехали в машине.
— Да что за черт! — снова бью по груше, а после резко выдыхаю и закрываю глаза.
Хорошо, хоть мой заказ сегодня привезли, и теперь можно выплеснуть пар. Хотя именно сегодня почему-то с этим засада. Полнейшая. Какой-то дурдом у меня в голове, честное слово.