Игры скучающих купидонов
Стол – граница, чашки – конвойные, которые могут передвигаться туда–сюда, но не смеют покинуть пограничной полосы, дабы лазутчик не посягнул на святое. Святое отозвалось, посигналив выступившими через ткань платья очертаниями сосков и каплями испарины на лбу.
– Нашел случайно. Через твоих соседок. Милые старушки. Они из благодарности, что я поймал их кота и передержал в своем номере, пригласили меня на чай. Я не смог отказать, теми более, что переноска оказалась тяжелой, а кот буйствовал, налакавшись моего успокоительного. И я сильно удивился совпадению, когда понял, что мы приехали к дому, в торце которого находилась та самая аптека, где я купил снотворное в первый раз. Извинившись, я забежал в «Пилюлю» и с боем выбил второй флакон «Любарума» – твой сменщик почему–то не хотел его продавать.
– Это был не сменщик, а сам Кирилл Петрович.
– Вот откуда у меня к нему особые чувства, – Павел сощурил глаза. Видимо вспоминал, как душил Кирюсика, требуя «Любарум».
– Одна из бутылок снотворного досталась ему. Он случайно оказался в нашем сне.
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. «Дура! Зачем напомнила? Конец переговорам! Сейчас Замков спросит, что меня связывает с шефом, и мне придется долго и нудно объяснять, что я не виновата. Ненавижу оправдываться».
Но Павел отреагировал иначе.
– Это еще раз доказывает, что все дело в «Любаруме», – задумчиво произнес он, и, заметив сковывающее меня напряжение, потянулся ко мне. Улыбнувшись, накрыл ладонью мою руку. Его взгляд стал теплым, и я оттаяла, перестала трястись. – Можешь представить, в какой я впал ступор, когда в альбоме с фотографиями, что так любят показывать старушки всего мира, я увидел тебя? Когда понял, что блондинка из моих снов существует на самом деле, в меня словно выстрелили. «Кто это?» – спросил я. «Наша соседка Женя, – ответила одна из сестер. – Она живет этажом выше и работает в той аптеке, куда вы сегодня забегали».
– Откуда у них моя фотография? – известие взволновало меня не меньше Павла. Я подалась вперед. Опять старушки? Мистика или совпадение?
– Не знаю. Снимок явно сделан случайно. Там ты выходишь из аптеки. Лицо расстроенное.
– Было светло? Наверняка меня сфотографировали в день увольнения. Обычно я возвращаюсь домой затемно, – я немного помялась перед следующей фразой, не зная, как ее воспримет Павел. – А тебе не показалось, что «милые старушки» ведьмы? Всегда появляются в нужное время и в нужном месте, а потом случается то, что иначе как колдовством не назвать.
– Например?
– Принесли супчик, а потом малюсенькое пирожное «Чаровница», и вот я в постели короля…
– Они были лишь моими посыльными. Это я приготовил минестроне и «Charmeur», узнав, что ты заболела. Я очень сильно хотел, чтобы ты опять мне приснилась. Мое желание исполнилось как нельзя лучше, – его пальцы скользнула по моей руке, забираясь под рукав платья. Я сделал строгое лицо.
– Но как они вошли ко мне? Ведь ключей у них не было!
– Ну не через замочную скважину же просочились. Значит, кто–то им открыл. Чудес не бывает.
Я нахмурилась. Баба Зоя опять наврала? Испугалась ответственности, впустив в мой дом старушек, поверив им на слово, что они соседки, и пошла на попятную? Не видела, меня там не было? Не зря же она так живо отреагировала, спросив «Украли чего?».
– Ну, допустим, что соседок запустила моя знакомая. А как же наши сны?
– В мире много странностей, которые так и не получили своего объяснения. Или пока не получили. Сестры здесь ни при чем.
– Ага. Совершенной случайно кот забегает в твой гостиничный номер, а старушки тут как тут. Ты сам веришь такому совпадению? Где мой дом, а где «Старый город»?
– На соседней улице есть ветеринарная клиника. В руках у твоих соседок была переноска, замочек на которой сломался. Вот так Лямур и оказался на свободе. И я сам виноват, что он столкнул со стола бутылку со снотворным. Я поймал его в фойе и принес к себе, надеясь быстро найти хозяев. Кот красивый, ухоженный. Осталось только позвонить по номеру телефона, указанному на металлической пластинке, прикрепленной к ошейнику. Никаких чудес.
Хотелось бы послушать, как Павел объяснит действие розочки, что дал мне Дед Мороз, ведь на следующий день совершенно такие же бутоны, купленные в китайском магазине, волшебных сновидений не вызвали…
Немного поразмышляв, я пришла к выводу, что розы к соседкам никакого отношения не имели. Павел прав.
А к чему имели отношение интеллигентные сестры?
К «Любаруму»? Тоже нет. Снотворное в аптеку принесла Светлана, это доказано. Навряд ли она где–нибудь оставляла коробку, в которую могли забраться мои соседки и подменить бутылки со спиртом.
С натяжкой к колдовству можно было бы отнести эпизод, когда старушки появились в моей квартире, принеся с собой щербет. Но и здесь, скорее всего, проблема во мне, а не в них: я сама не закрыла двери. Температура сделала свое коварное дело – затуманила разум.
– Кстати, щербет тоже ты готовил?
– Я. Вкусно?
– Очень.
– Я как–то сразу заметил связь между тем, что я готовлю и последующими сновидениями. Не знаю как, но я заставил прерванные сны вернуться.
Я слушала рассуждения Замкова, отвечала на его вопросы, задавала свои, а сама продолжала размышлять. Совершенно как Штирлиц, который постоянно все анализировал.
Старушки точно ни при чем. Зря я их ведьмами называла.
Конечно, звучит абсурдно, но в колдовстве можно заподозрить вездесущего Лямура. Уж слишком вовремя кот оказывался то в гостинице, то в аптеке. Но для того, чтобы разбить бутылку и отправить на больничный Марь Степановну, чары не нужны.
Выходит, сам Замков волшебник? Дал печенюшку и я в нирване?
«Просто я работаю волшебником, волше–е–еб–ни–ком!»
– Но почему в снах встретились именно мы? Мы же не знали друг друга и никогда не виделись. В тот самый первый раз в аптеке на мне были маска и шапочка, а на тебе низко надвинутый капюшон, оставляющий на обозрение только губы.
– «Любарум» определенно мог вызвать галлюцинации, а мозг вытянул из памяти понравившееся лицо. Сползла с твоей головы шапочка – открылось, что волосы у тебя светлые. Ты, забывшись, сдвинула маску – вот тебе нос и губы. А капюшон я опустил лишь потому, что яркий свет резал глаза. Но так ли он скрывал меня? Ты говоришь, что запомнила только губы, а твой мозг заметил остальное – то, что пряталось в тени.
– Вуа ля, – я сделала жест фокусника, показывающего пустые ладони, – и знакомые незнакомцы видят одинаковые сны! Все объяснилось, тайн больше нет! Ура!
– А ты не думала, что «Любарум» мог задействовать какой–то определенный отдел головного мозга, который вызывает одинаковые галлюцинации?
А ведь Павел прав. Сон с Кирюсиком, а потом совместные бдения с Галкой у мрачного моря яркое тому доказательство. Галлюцинации – вот верное слово! Правильно сказал Кирилл Петрович: «Любарум» – опасный препарат.