Цемфелада

– Если вурдалака убить, он ведь не воскреснет? – уточнил За’Хар.
– Каким образом, – развёл руками Сидон, – он же нежить, он уже мёртв, причём, окончательно. Вурдалак питается жизненным опытом жертвы и в процессе заражает проклятием тьмы. Жертва заболевает: температура, озноб, слабость сильная, могут быть даже галлюцинации, потеря аппетита, апатия. Самое страшное в том, что проклятие тьмы не позволяет человеку умереть и возродиться, избавившись от этой напасти.
– И спасти человека никак нельзя?
– Можно, если вовремя обратиться к жрецу Аины или Иноды. Может и жрец Сеприды попытаться помочь, но здесь всё зависит от его силы и здоровья жертвы. Сильный человек выживет. Жрец Аины или Иноды, если вовремя к нему обратиться, полностью исцелит человека. Но, на практике всё немного сложней. Проклятие тьмы мало чем отличается от обычной болезни и время уходит, а вурдалак обязательно вернётся.
– И убьёт человека?
– Нет, ускорит изменения. Проклятие тьмы действует как…
– Как вирус?
– Да, это, пожалуй, верное определение, вирус. Сама душа оскверняется и обращается к тьме. В результате, меняется и соответствие человека выбранному пути, он теряет покровительство. После этого спасти человека уже невозможно. Благодаря проклятию, жертва не может отправиться в зал богов и оставаясь на земле становится проклятой душой, в данном случае, вурдалаком.
– Не каждый становится вурдалаком, – добавил Флор, – в процессе, человек может умереть просто по физиологическим причинам. Проклятие не успеет его преобразовать и это будет обыкновенный труп.
– Как дед Савой, – напомнил староста про труп на лавке в мёртвой деревне.
– Сути дела это не меняет. Фактически, вас бросили на растерзание нежити. Есть предположения, откуда они берутся?
– Из покусанных людей, конечно.
– Это понятно, первый покусанный от кого пострадал?
– От упыря, – уверенно заявил Флор.
– Вы меня запутали, упырь что, не вурдалак?
– Конечно же нет. Вурдалак – низшая нежить. Ими становятся либо в процессе питания другого вурдалака или упыря, либо в результате различных оплошностей тёмных магов. Они довольно часто становятся упырями. Вурдалаками редко, это надо быть сильно туповатым малым. Упырём можно стать, если ты тёмный маг-неудачник, или тёмный маг, который внезапно неправильно умер. Некроманты и личи могут создавать упырей. Старый удачливый вурдалак тоже может стать упырём.
– Как-то многовато возможностей…
– Для крестьянина? Только одна – пострадать от укуса.
– Могли барон или граф нанять некроманта?
– Думаешь, это не случайность? Да, могли бы, только за такое преступление наказание будет страшное.
Сидон помотал головой:
– За’Хар, подобное крайне маловероятно. Не ищи во всём заговор. У нас всякие мертвяки не редкость. Какой-нибудь доморощенный маг сам себя проклял да окочурился, вот тебе и вурдалак.
– Согласен, – кивнул Флор, – такое случается. Без веских доказательств подобное утверждать мы не можем.
– Хорошо, допустим. Сидон, тогда какой у нас план?
– Мы ехали в Пакинку. Никаких сведений оттуда давно нет. Янцы теперь мёртвая деревня. В опасности находятся Ташка и Гобна. А план у нас такой: сегодня ловим эту вурдалачиху, Грэнию, и допрашиваем. Разделимся на три группы. За’Хар и Цемфелада, я и Надина, Флор и Марита. Таким образом, во всех группах будет кто-то владеющий магией света. За’Хар и Цемфелада, вы должны будете её схватить. Остальные страхуют, на случай, если она будет не одна и предотвращают побег.
– Отличный план, командир, – одобрил Флор.
– Допрашивать вурдалака? – удивился За’Хар.
– Я могу допросить даже призрака, я – храмовник.
Заняться было нечем, время шло медленно. Все ставни домов были закрыты, скотина заперта, село погрузилось во тьму и тишину. Тишина угнетала, а темнота наёмникам не сильно мешала. Цемфелада была богиней и у неё зрение было в дюжине диапазонов, За’Хару двухсотый уровень также подарил хороший арсенал, Надина была убийцей, с навыками ночного зрения, Флор, вообще, маг, а от Сидона не могла скрыться ни одна нежить, он видел тьму даже во тьме. Марита в темноте ничего не видела, она была жрицей Иноды, а не Аины, но прекрасно чувствовала нежить. Это не зрение, конечно, но она была в паре с магом.
Цемфелада игралась с огоньками, превращая маленький язычок пламени в метровый шар, бурлящий напряжением запертого пожара.
– Дом не спали.
– По идее, я не должна сгореть в пожаре, я же солнышко.
– А вот я не солнышко, я точно сгорю.
– Сгореть в огне моего пламени – честь!
– И людям убытки.
– Эти вонючки себе новый дом построят. Вон сколько вокруг деревьев, руби да строй.
– Вонючки?
– А ты не слышишь? От них пахнет скотом. Свиньями, коровами, какашками, сеном…
– Что-то я не заметил, чтобы ты жаловалась на запах за столом. Жареная свинина, небось, хорошо пахла? И хлеб, наверное, не вонял, да?
– Ой, ну начинается! Я так и знала, что ты начнёшь нудеть. Мне что теперь нос себе отрезать?
– Сменить отношение. Я понимаю, что это новые запахи и не все они могут показаться приятными.
– Вот видишь, ты сам пришёл к такому же выводу! Вонючки!
– Не для меня. Они же не навозом пахнут. У тебя просто отсутствуют верные ассоциации. Эти люди пахнут сытостью и достатком, домашним уютом и заботой. К тому же, гостей они не ждали, мы их сами из хлевов да полей своим появлением вытащили. Эти люди страну кормят, не обзывай их нехорошими словами. В любом месте, где работают и что-то делают, свой запах и он не всегда приятный.
– Ты такой зануда. Нет бы посмеяться над ними, ты мне нотации читаешь.
– Я думал, они тебе понравились.
– Ну да, так-то они милые.
Захар уловил какое-то движение на улице, сделал знак Цемфеладе и приоткрыл ставню. По улице, держась ближе к оградам и домам, неторопливой походкой шла женщина, простоволосая, в синей юбке и разноцветной рубашке. Подойдя к дому Вирды, сестры Грении, она остановилась, слегка подавшись вперёд, словно прислушиваясь. Постояв так минут десять, женщина начала легонько скрести ставню и ласковым голосом звать сестру, уговаривая пустить её в дом.
– Это она, – За’Хар прикрыл ставню.
– И она не одна. Там, – Цемфелада указала в том же направлении, откуда пришла Грения, – ещё один стоит. За вторым домом от нас.
– Из лука его достать сможешь?
– Легко.
За’Хар направился прямиком к вурдалачихе, а юная богиня побежала к углу дома напротив.
– Женщина, не подскажете, как пройти в бибилиотеку? Не могу уснуть, а почитать нечего, представляете!