Его невинная добыча

— Ева, — позвал я с нетерпением.
Судя по тому, что, пусть и с явным нежеланием, но она всё-таки подошла к нам, прозвучавшее в моём голосе она уловила.
— Вообще-то, мне всегда больше нравились рыжие, — взял её за подол и, подтянув к себе, со шлепком опустил ладонь ей на бедро. Погладил, немного приподнимая платье. — Но эта, как видишь, — заставил её обернуться вокруг своей оси, во всей красе продемонстрировав Аверину, — тоже ничего.
Зверёныш попробовала отступить, но я не дал. Напротив, вынудил сесть к себе на колени. Ноздри тут же щекотнул сладковатый запах ванили. Я стиснул её ляжку, сам не зная, чего хочу — почувствовать её ближе или отшвырнуть от себя. Дёрнувшись, она хотела встать.
— Сидеть! — приказал, снова несильно ударив её по ноге.
Достал мобильный и сделал несколько снимков. Получилось так себе, и я тут же стёр их. Сгрёб её волосы, повернул лицом.
— Мне так не нравится, — запротестовала она, пытаясь убрать мою руку. — Руслан! Мне так не нравится.
— Меня не волнует, что тебе не нравится, — отрезал я. Поправил волосы и снова сфотографировал, а после всё-таки столкнул с коленей.
На этот раз фотографии получились вполне подходящими для того, чтобы отправить их Алексу, что я тут же и сделал. Краем глаза заметил, как пальцы девчонки коснулись лежащей на столе книги.
— Можно я возьму? — спросила она прежде, чем я успел сказать ей, чтобы положила на место.
Я посмотрел на неё с интересом, опустил взгляд на томик стихов, который она держала в руках и, забрав его, жёстко выговорил:
— Иди к себе.
Положив книгу на другую сторону стола, я посмотрел на Алекса. Всё так же сидя на подлокотнике, он молча рассматривал мою будущую жену. Внимательно, совсем не так, как смотрел на горничную, принёсшую нам кофе.
— Хочешь эту книжку? — внезапно спросил он и, взяв томик, показал ей.
Она недоверчиво глянула на тарабарщину в его руках, потом на меня, как будто не знала, как себя вести.
— Возьми, если хочешь, — я взял со стола кофе. — Только сомневаюсь, что тебе это будет интересно.
С опаской она приблизилась к Алексу и взяла протянутый томик. Прижала к себе и тут же попятилась, как будто побаивалась его.
— Спасибо, — несмотря на опаску, читающуюся в каждом её движении, сказала она, а потом повторила то же самое уже мне: — Спасибо, Руслан.
— А теперь пошла вон отсюда.
Едва она исчезла, Алекс пристально посмотрел мне в лицо.
— Где ты её взял?
— В питомнике, — признался я, ибо знал — Аверин не из тех, кто будет разносить сплетни. Да и особой тайны из этого делать я не собирался. Зверёныш он и есть зверёныш. Надоест — отправлю обратно.
— Я так и подумал, — он допил кофе. Достал телефон и просмотрел снимки. — Неплохой выбор. Только…
— Что?
— С этими девочками из питомников стоит быть поосторожнее, — хмыкнул он собственным мыслям. — Знаешь ли… Вначале приведёшь в дом, потом фамилия в паспорте…
— Просто зверёныш, — твёрдо сказал я и плеснул в пустую чашку коньяк. — Просто зверёныш.
    
7.2
Никогда раньше стены не давили на меня так, как теперь. Временами я начинал ловить себя на мысли, что собственный дом напоминает мне склеп. Ни большие окна, ни наполненное воздухом пространство и добротная деревянная мебель не могли избавить от этого ощущения.
Пару раз мелькнула мысль вернуться в горы, однако я понимал — этого мне тоже не хочется. Как ни крути, в Грате я всегда чувствовал себя лучше, чем где бы то ни было. Серое низкое небо с порой пронзаемыми солнечными лучами тучами, плеск холодного моря…
Именно к морю я и поехал, едва только проводил Алекса.
Стоя на гранитной набережной смотрел на пришвартованные корабли, вслушивался в истеричные крики горластых чаек и вбирал в лёгкие свежий, пропитанный солью воздух.
Дующий с моря ветер хлестал меня по лицу, пробирался под свитер.
Наблюдая за похожими на муравьёв грузчиками, снующими туда-сюда с ящиками, я поймал себя на том, что в какой-то степени завидую им.
Чёрт возьми! Да, я завидовал им. Потому что каждый из этих муравьёв хотя бы понимал, чего ему нужно от проклятой жизни: койка, кусок хлеба и немного денег, чтобы подложить себе под бок дешёвую шлюху из местной забегаловки или, придя домой, сунуть вечно недовольной жене.
Постояв ещё немного, я спустился к причалу. Навстречу мне попался приземистый парень с обветренным лицом. Жилетка, что была на нём, была в нескольких местах порвана, но для подобной работы лучшего и не требовалось.
— Кто здесь главный? — сухо спросил я, остановив его.
— Пройди туда, — бросил он, недовольный тем, что его отвлекли, и кивком указал мне на конец причала, где, перекрикиваясь, разгружали груз ещё несколько подобных ему.
Ничего не ответив, я пошёл было дальше, однако почувствовал направленный мне в спину взгляд и остановился.
Парень опустил ящик на землю.
— Руслан Каримович? — голос у него был грубый, как будто заветренный точь-в-точь, как и лицо.
Узнал, значит.
Я смерил его взглядом и, ничего не сказав, продолжил путь. Стоящая вокруг суета порта была знакома мне с самого детства, как и пропитанный запахами соли, рыбы и соляры воздух.
Чем дольше я дышал им, тем явственнее понимал, что внутри меня всё-таки ещё есть нечто живое. Только этот запах и мог заставить меня чувствовать. Нет… Этот и ещё совершенно другой — сладковатый запах ванили. Зверёныш… Моя малышка Маугли.
— Руслан Каримович? — на этот раз спрашивать мне ни о чём не пришлось. Мужчина — высокий, сухопарый, отвлёкся от работы и сам подошёл ко мне.
— Так понимаю, вы отвечаете тут за разгрузку? — в ответ спросил я.
Ветер снова хлестанул по лицу, принёс с собой запах свободы, волны ударились о причал. На лицо упало несколько мелких капель, похожих на водяную пыль — как и вчера тучи решили выжать из себя хоть какую-нибудь дрянь. Лежащий рядом брезент зашуршал вместе с очередным порывом, мужики ругнулись, обложив Грат на чём свет стоит, но никто из нас не обратил на это внимания.
— Да, — коротко ответил мужчина.
Старый морской волк — видно без слов. Лицо грубое, на щеках многодневная щетина.
— Что в ящиках? — посмотрел на выгруженный с судна контейнер.
Мужчина тоже повернулся в ту сторону.
— Партия вина, — отозвался он. — Хотите проверить?
Я задумался. Собственно, всё это мне было нахрен не нужно. С другой стороны… Ветер, особенно сильный тут, у моря, на причале, шумел в ушах, трепал волосы.
С другой стороны, почему бы и нет?