Она уходит со мной

К тому моменту, когда я закончил разговор, девчонка успела освоиться в кухне. Перед её забравшимся на диван братом стояла чашка с чаем, сама она шарила в кухонном шкафу. Заметив меня, опасливо вздрогнула и буквально тут же напустила на себя наглый вид. Всё с тобой ясно, девочка.
— Речь у нас с тобой шла только о крыше над головой, — подойдя, забрал у неё из рук коробку с овсяными галетами. Достал один и надкусил. Поставил на угол раковины. — О том, что ты сядешь мне на шею, разговора не шло. Так что давай, — взглядом указал на косящегося на нас пацанёнка. — Чтобы я ни тебя, ни его тут не видел.
Крылья её носа гневно затрепетали. Глядя ей в глаза, я снова хрустнул галетом. Пойму, куда она дела то, что прикарманила, душу вытрясу. Но пока мне нужно было держать себя в руках. Кто знает, что может прийти ей в голову.
— Ника, ты обещала, что мы поедим, — заканючил малец.
Его сестрица посмотрела мне в глаза. Судя по всему, она решила, что вид её растрёпанного братца должен меня разжалобить. Я молча показал ей на дверь.
— Мне нужно накормить Платона, — чуть ли не шипя, процедила она. — Я отдам тебе деньги за еду.
Протянув руку, я взял её за подбородок. Только она попыталась отвернуться, сжал крепче. Второй рукой ухватил её за пояс джинсов. Держал, рассматривая её лицо пристально, внимательно, вглядывался в дымчато-серые глаза. Н-да, глаза у неё действительно огромные. Этим они с младшим братом похожи.
— Что ты сделаешь? — поинтересовался вкрадчиво. — Отдашь мне деньги? Ты мне отдашь деньги? — отделяя каждое слово.
Она опять попыталась вырваться. Я не пустил. Малец зашуршал на диване, чем нарушил тишину. Но в его сторону я даже не взглянул.
Постепенно до Вероники начало доходить, что здесь она на моей территории, и правила устанавливать никто ей не даст. Что с ней делать, я ещё не решил. Задачи передо мной на ближайшие дни стояли совсем другие. Оставшиеся от прошлой жизни хвосты могли порядком мне навредить. Как бы я ни пытался обрубить всё, сделать это было непросто.
— Хорошо, — она занервничала сильнее. — Что ты хочешь?
Это она спросила зря. Я даже презрительно усмехнулся. Пацанёнок снова заканючил, подвинул чашку, царапая звуком нервы.
Кожа у девчонки была мягкая. Сам не зная зачем, я погладил её по скуле, тыльной стороной пальцев по шее. В штанах неожиданно стало теснее. Проклятье! Пора было снять шлюху. Отодрать, сунуть пару зелёных и выставить за дверь. Никаких проблем.
Веронику я больше не держал, но попыток отступить она не делала.
— К утру приведи кухню в порядок, — подумав, сказал я. Как раз собирался вызвать клининг. — Ванную с туалетом тоже. И… — сгрёб её волосы. — Собери их. Ненавижу, когда по дому что-то летает. Хоть один волос попадётся, отрежу, пикнуть не успеешь.
— Ублюдок, — выплюнула она сквозь зубы.
— Ещё какой, — взял пачку галет и вернул ей. Показал на стол. — Можешь сделать себе чай. И да… Чтобы к завтраку на столе были оладьи. Давно не ел их. Знаешь… что-то так захотелось, — в последний раз провёл пальцами по её скуле и легонько похлопал по щеке.
Взял из холодильника бутылку ряженки. Девчонка гневно сжимала в пальцах коробку, мальчик, поджав губы, наблюдал за мной.
— Время терять я тебе не советую, — показал на часы. Было начало третьего ночи. — Я встаю в шесть. Чтобы к этому времени всё было готово.
    
Глава 3.1
Вероника
Выжатая, как лимон, я смотрела на спящего брата и думала, что делать дальше. Сколько я смогу блефовать? Срочно нужно найти работу, только вот в нашем городишке даже место за кассой было сродни восьмому чуду света.
Услышав в глубине квартиры шум воды, я посмотрела на пересечённой давнишней трещиной дисплей телефона. Три минуты седьмого.
— Псих грёбаный, — шепнула себе под нос.
Платон вздохнул во сне. В отличие от меня, он крепко спал уже несколько часов. Весь остаток ночи, которую я провела, надраивая полы и стоя у плиты, чтобы успеть вовремя.
— Если бы вы только были живы… — прошептала я, не сводя с брата взгляда.
Он был точной копией отца. Тот же разрез глаз, та же улыбка. Почему-то папу я помнила лучше, чем маму. Но какое это теперь имело значение? Родителей нет. Всё, что у меня осталось — Платон. И я должна сделать так, чтобы с ним всё было в порядке.
Выйдя в коридор, я наткнулась на Германа.
— Ты что делаешь? — хотела выхватить у него шарф. Вся моя одежда валялась на полу рядом с мусорными пакетами.
Герман жёстко перехватил мою руку за локоть.
— Это мои вещи!
— От твоих вещей прёт бензином, — шарф полетел к остальному.
— И что? Других у меня нет!
— Это уже не мои проблемы. Выбирай. Либо ты остаёшься со своими тряпками по ту сторону двери, либо без них тут.
Он понимал, что деваться мне некуда.
— У меня нет других вещей, — повторила я в бессильной злости.
Ответом он меня не удостоил. Толкнул от себя к входной двери. Я запнулась о собственную куртку. Ударилась локтем и поморщилась. После моего фееричного падения на стол в клубе на руке выступил синяк размером с ладонь. Даже сгибать её было больно.
— Я всё постираю! — крикнула Герману в спину.
Его чёрные волосы были влажными, под бронзовой кожей перекатывались мышцы, на правом плече красовалась татуировка, разглядеть которую я не смогла. В воздухе остался запах свежести и мужского шампуня.
— Ты меня слышал?! — сбросив оцепенение, я догнала его и схватила за руку.
Он остановился. Резко посмотрел на меня, и пальцы мои сами собой разжались. Инстинктивно я сделала шаг назад.
— Я всё постираю, — выдавила снова.
Герман пренебрежительно скривил уголок губ и, ничего не ответив, прошёл в кухню. Включил кофемашину. Я плелась следом за ним, не зная, что говорить и делать.
— Я всё помыла, — нервно заговорила я. Рядом с ним моё самообладание таяло льдинкой на солнце. — Почистила ванную и…
— Я не слепой, — грубо оборвал он меня.
Под его пригвождающим взглядом я почувствовала себя жалкой. Жалкой стала даже моя злость. Грудь его покрывали колечки волос, вниз от пупка уходила тёмная шелковистая дорожка. Медленно я подняла глаза обратно к его лицу. Он не усмехался. Ни малейшего намёка на усмешку, только чёрная пожирающая тьма в глазах.
— Если хочешь, можешь позавтракать со мной, — сдержанно сказал он.
Я кивнула. Беря из сушилки чашку, заметила, что у меня дрожат пальцы.
Неожиданно Герман подошёл совсем близко. Встал прямо позади. Чашка выскользнула из рук и, со звоном упав в раковину, разлетелась на осколки.