Нас будет трое

Среди ночи меня разбудил звонок. Я подскочила в постели, испуганно нащупала телефон… и поняла, что звонили вовсе не мне.
Звук шел из соседней спальни, где ночевал в этот раз Валера. Я задержала дыхание, пытаясь понять, что происходит, но звон оборвался и дальше я расслышала только приглушенный голос мужа, но не сумела разобрать слов…
А потом послышались его шаги, звуки торопливой возни… Шумно вздохнула дверь, когда он раскрыл ее и вышел в гостиную. Не задумываясь, я поднялась следом, вгляделась в небольшой зазор неплотно прикрытой двери своей комнаты…
Муж одевался. Быстро натянул на себя пальто, в спешке даже не застегнул ботинок… а затем, стараясь двигаться как можно тише, вышел из квартиры.
Я ощутила, как по душе расходится холод осознания: увиденное точно не свидетельствовало ни о чем хорошем. Быстро метнувшись в прихожую, обулась, накинула на себя первое, что попалось под руку и выбежала на лестничную клетку.
В подъезде было тихо. Значит, он уже спустился на лифте и вышел на улицу. Не таясь, я побежала по лестнице вниз, ощущая, как все мое тело сотрясается, но не от холода. Откуда-то пришло понимание: сейчас я узнаю о том, что он от меня скрывал.
Или, скорее, кого.
Подойдя ко входной двери, я с замиранием сердца взглянула на улицу через продолговатое стекло…
Валера стоял прямо у подъезда.
Он был, конечно же, не один…
    
Глава 13
Я узнала ее.
Не сразу, потому что лицо женщины пряталось под широким капюшоном и всю ее фигуру загораживала от меня спина Валеры. Ее надежно, предательски скрывала в своих объятиях темнота, в которую не прорывался свет фонаря. Но в том, как она двигалась, как жестикулировала, как мотала головой, было что-то очень, очень знакомое…
Я не слышала их разговора – они перешептывались очень тихо, интимно склонившись навстречу друг другу. Кроме того, подслушать мешал и поднявшийся на улице ветер, взметнувший ввысь хлопья свежевыпавшего снега, закружив их в каком-то безумном, исступленном танце. Я заметила, как муж зябко повел плечами, переступил, явно замерзая, с ноги на ногу…
Я смотрела на него. На них. Смотрела, забыв обо всякой осторожности, о скрытности, о риске обнаружить себя раньше времени. Смотрела, почти желая отчаянно, чтобы меня заметили. Чтобы все это прекратилось…
Мой опустевший, усталый взгляд уловил, как муж полез в карман, извлек оттуда нечто, завернутое в плотный слой бумаги, и передал женщине. В ответ она порывисто подалась к нему, обняла… и сердце мое подернулось коркой льда, когда он обнял ее в ответ. Последним, что осталось во мне живого, были катящиеся по щекам слезы – такие горячие, такие обжигающие, что от них почти физически становилось больно.
Она шепнула ему что-то… и в этот момент ветер сорвал с ее головы капюшон… и моя душа упала куда-то в ноги…
Все было вот так банально? Мой муж и его… помощница? И сколько все это длилось, как долго продолжались эти встречи, о которых я и не подозревала?
Стали вдруг кристально ясными его задержки на работе, его нежелание по отношению ко мне. И все, что нас связывало, все, чему верила, подернулось в этот миг смрадной, грязной дымкой, исказившей казавшиеся счастливыми годы совместной жизни, отделившей разом от меня того, с кем самой себе казалась неразделимой.
Лена вдруг вскрикнула – я поняла это по тому, как она резко прижала ко рту руку, а следом испуганно отпрянула от Валеры. Стало ясно: меня заметили. Муж повернулся на этот окрик, заметил мою фигуру в стеклянной выемке двери, и лицо его побелело, почти слившись с окружающими нас декорациями, растворилось в снежной пелене…
А я не сдвинулась с места. А я почти умерла, хотя сердце продолжало биться, надрывно врезаясь в грудную клетку.
Он рванул ко мне, его знакомые черты исказились в приступе страха и отчаяния, делая лицо почти неузнаваемым, совершенно некрасивым. Но я ему больше не верила. Мы больше не были заодно, не были на одной волне.
Он распахнул порывистым движением дверь, схватил меня в холодные, морозные объятия…
– Злата… – выдохнул голосом, полным ужаса. – Я тебе клянусь – все не так, как ты могла подумать…
Я испустила смешок – резкий, саркастический.
– Оставь свои клятвы при себе. Ты уже поклялся мне однажды… и что в итоге?
Он застыл, ясно осознав, что я имею в виду.
Я стряхнула с себя его тяжелые, ставшие вдруг деревянными руки. Отошла в сторону, безразлично взглянула на улицу…
– Сейчас уже поздно куда-то ехать. Но утром…
– Злата, выслушай…
Я выбросила вперед руку в останавливающем жесте.
– Знаешь, что я поняла сейчас, Валера? Что мне, в сущности, уже неважно, что ты скажешь. Даже если это будет правдой, даже если это все имеет какое-то объяснение… Я поняла простую вещь: я теперь всегда буду тебя подозревать. Я уже никогда не смогу тебе верить. Даже в самых безобидных ситуациях просто не сумею не думать о самом худшем…
– Злата…
– Мы не сможем так дальше жить. Ничего уже не будет… как раньше.
Он молчал, словно растеряв вмиг все слова, все силы. Я ощутила, как по моим ногам пробежал поток холода и осознала кое-что еще, самое важное: жизнь на этом не заканчивалась. Мне было ради кого и чего продолжать дышать. И ему – моему красивому, лживому мужу – тоже. Только теперь… по отдельности.
Развернувшись, я пошла обратно, к лифту, чутко ощущая, что Валера следует за мной, как тень. Мы в молчании поднялись наверх, вошли в квартиру… и вот тогда он попытался снова: схватил меня за руки, требовательно сжал, побуждая посмотреть ему в глаза…
– Злата, если ты подумала, что Лена – мать Миши, то это не так. Я просто помог ей…
Я резко вскинула голову. Усмехнулась, и, заранее понимая, что не получу ответа, спросила:
– А кто его мать?
– Злата, это неважно. Кто бы она ни была – меня с ней ничего не связывает…
– Считай, что со мной отныне – тоже.
Я дернулась, пытаясь вырваться из его захвата, но он держал крепко.
– Я без тебя не смогу. Всегда это знал, а когда ты ушла… понял, что ничего без тебя не хочу. Жить не хочу…
– Неужели? – рассмеялась в ответ издевательски. – Да ты даже не вспомнил обо мне, пока тебе не понадобилась помощь! Не позвонил, не написал, не спросил где я…
– Я знал, где ты. Не хотел тебя беспокоить, поэтому звонил Даше, интересовался…
– Хватит, – почти простонала, не в силах больше это слушать. – У тебя есть сын и ты ему нужен…
– Ему ты нужна…
– Я ему – чужая. И тебе, видимо, тоже. Раз ты так и не посчитал нужным честно мне обо всем рассказать…
– Я рассказал, что сам знал…