Вторая семья

Я подалась к сыну и сказала то, что первым пришло в голову. Потому что мне так отчаянно хотелось, чтобы он не чувствовал себя ущемленным.    
- Все у нас с тобой будет. Все, о чем мечтаем. Мы сами справимся, вот увидишь.     
Вадим закивал, сделал глубокий вдох и заявил:     
- Я всего добьюсь. Стану звездой и ни ты, ни я никогда ни в чем не будем нуждаться.     
- А я и так не нуждаюсь, - заверила сына в ответ. - У меня есть я сама и ты. Больше мне никого и не нужно.    
Он посмотрел на меня внимательно, и мне стало под этим взглядом неуютно. Я примерно понимала о чем,  -вернее, о ком - может пойти речь. Но была ли готова сейчас это обсуждать? В этом я сильно сомневалась.     
- А как же тот… брат папиной новой жены? - все же спросил Вадим.    
Я поджала губы и сделала глубокий вдох. Могла сейчас отмахнуться, промолчать, сделать вид, что этот вопрос не стоит обсуждения. Но и недоговоренностей нам с сыном уже хватало с лихвой.   
- Пока я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос. Адам мне нравится. Он не сделал ничего плохого, напротив… но, как говорится, обжегшись на молоке, - я развела руками и кривовато улыбнулась.     
- Я был неправ и в этом… прости меня, мам.      
Сын подался ко мне и мы с ним крепко обнялись. Так и сидели, не обращая внимания на то, что нам обоим неудобно в такой позе, когда нас разделял стол. Просто каждый из нас чувствовал сейчас, что мы максимально близки друг другу. Как, наверное, никогда.     
 
- Я хочу, чтобы ты была счастлива, - наконец сказал сын, но не успела я заверить его, что чувствую сейчас себя именно счастливой, как он добавил: - Многое отцу готов был простить, но только не того, что услышал сегодня.     
Отстранившись, я нахмурилась. Выражение лица Вадима стало жестким, таким я сына еще не видела. И в то же время мне стало страшно вновь - неужели я своими руками сделала то, что нанесло Вадику такую травму, о которой он никогда не забудет?     
- Что ты услышал? - упавшим голосом спросила я у сына.      
- Это утром было, - словно бы нехотя ответил Вадим после небольшой паузы. Насупился и уставился на сложенные на столе руки. - Мы с папой вчера уехали от его второй семьи. Он сказал мне, что жутко от них устал. И что не хочет там со мной находиться. Привез меня в эту квартиру, кажется, она ему принадлежит.    
Вадим потряс головой, словно ему нужно было избавиться от тех картинок, которые в ней появлялись.     
- Никак не могу понять, как папа все это покупал за нашей спиной, пока мы жили здесь? - прошептал он.    
- Ну, конечно, это не дворец, - усмехнулась я, - но я люблю наш дом.    
- Я тоже люблю, - с жаром заявил Вадим. - Просто все это так подло…       
Он сделал рваный вдох, после чего вновь замолчал. И я опять не торопила сына, давая ему возможность рассказать мне все тогда, когда он сам будет к этому готов.    
- Утром папа думал, что я сплю, ну, я так считаю… иначе бы, наверное, не говорил всех этих ужасных вещей. Я не знаю, с кем он созвонился. С мужиком каким-то. И он сказал… - Вадим сделал еще один вдох. - Он сказал, что тот - лох, потому что не может приструнить своих баб.     
- Так и сказал? - вскинула я бровь.     
Сама же прекрасно представляла себе Антона в качестве автора именно этой фразы. Она, на сегодняшний момент, как нельзя кстати с ним ассоциировалась.    
- Так и сказал, - кивнул сын. - А потом добавил…      
Вадим помедлил, только бросал на меня вопросительные взгляды, словно ему нужно было понять, можно ли говорить мне о том, что выдал его отец, или нет.     
- Ну? - как можно спокойнее поторопила я сына.     
- Потом он сказал, что сам себя чувствует королем. Одна с ним и покупает ему все, что он захочет. А вторая… то есть, ты, все эти годы его обстирывала, обихаживала. В рот ему смотрела и готова была делать все, что он скажет. И его все полностью устраивало. Ну, и что у него еще стоит поучиться, как ловко ему все удается.     
Я запрокинула голову и рассмеялась. Антон до сих пор считал, что ему все удается? Даже в этом разговоре он кичился тем, что на деле уже было пшиком.     
- Тебя это так сильно задело? - спросила я, когда отсмеялась.    
Конечно, понимала чувства сына. Про его мать сказал такое тот человек, которого он тоже безгранично любил. Но очень бы не хотела, чтобы Вадим прокручивал все это в голове и переживал.    
- Сильно. Я не хочу больше его видеть, - процедил он. - Мы с тобой сами справимся, - повторил он за мной то, о чем я ему уже сказала.    
- Конечно, справимся, - кивнула я. - Мы вместе и мы команда. А сейчас знаешь что?    
- Что?     
- Я дико голодна, - призналась сыну, и впрямь чувствуя зверский аппетит. - Приготовить что-нибудь вкусное?  
Сын помотал головой, заставив меня удивленно-встревоженно вскинуть бровь. Только еще не хватало, чтобы он из-за выходок отца потерял аппетит. У Вадика же совсем скоро важный чемпионат.    
- Приготовим вместе! - Сын решительно поднялся на ноги и закатал рукава рубашки. - С меня мои фирменные бутерброды, идет? - спросил он.     
И я, улыбнувшись, встала из-за стола следом за ним и ответила:     
- Идет!      
    
34
Алексей опаздывал.  
Я в очередной раз нервно посмотрела на часы и все же взялась за телефон. Надежда, что адвокат вот-вот появится, стремительно таяла.  
Он не ответил ни на первый, ни на второй звонок. Моя тревога усилилась, неприятным холодом растекаясь по всему нутру.  
- Что-то случилось?  
Аля, вызванная Алексеем в качестве свидетеля, дотронулась до моей руки, озабоченно хмурясь.  
- Леша не отвечает, а времени все меньше, - ответила я, стараясь не удариться в панику.  
- Черт, - пробормотала Альбина. - Обычно он очень пунктуален…  
- Вот в том-то и дело, - бросила я в ответ отрывисто.  
Мы встретились взглядами и поняли друг друга без слов. Думали сейчас об одном и том же.  
Я неторопливо обвела взглядом зал суда. Перехватила твердый взгляд сына и с улыбкой кивнула ему в ответ. Он был той движущей силой, благодаря которой я могла порвать любого. И его непутевого папашу - в первую очередь.  
Мой блуждающий взгляд остановился на свекрови. Она сидела на половине Антона, бледная и напуганная, что ясно читалось на ее обычно румяном лице. Как она поведет себя на месте свидетеля я пока могла только гадать. Но Антон, очевидно, рассчитывал на показания матери в свою пользу.  
Свекровь, видимо, почувствовала на себе мой взгляд и посмотрела на меня в ответ. Ее подбородок задрожал и она быстро поджала губы, чтобы это скрыть. Внутри у меня болезненно защемило - эта женщина не заслуживала всех этих переживаний. Но вот ее сын… я не готова была позволить ему выйти сухим из воды. Он и без того слишком хорошо устроился в жизни, не волнуясь ни о ком, кроме себя. Для него и Вадим был всего лишь инструментом, чтобы мне навредить.