Принадлежать демону

Магии во мне много, так много, что она вытекает куда медленней жизни. Я исчез, провалился в межмирье, чтобы, не дай бог, не потерять при ней сознание. Тогда и шанс бы упустил, а здесь в этом месте важна не столько физическая сила, сколько именно магия. Это позволяет мне быстро добраться до того самого места на карте и в первый миг мне кажется, что там ничего нет.
Я падаю без сил на колени в пустоту и думаю, что хотя бы Марта не увидела меня таким, а потом в прозрачной дымке впереди вижу врата.
Я думаю сначала, что эта дымка мне мерещится от слабости, а потом смотрю — нет. Она реальна!
Сразу вспомнил, как отец мне сказки рассказывал о гибели и зарождении миров, мол, их сила, похожая на дым. Этот дым чернеет после смерти мира и белеет, когда он рождается, а центром все равно остается душа самого мира — его бог.
— У Бессмертона была богиня — очень добрая, светлая и великая. Наши предки называли ее Мать, — говорил отец мне когда-то очень давно. — Она сотворила все наши души. Она дала нам силу и потому без нее так плохо.
Я вспоминаю эти слова и вижу, как медленно распахиваются ворота. В пустоте, а потом ее. Светлую и полупрозрачную.
— Тебе нужно сделать еще буквально три шага, — сказала она. — Давай, мальчик мой. Три шага и я смогу о тебе позаботиться.
— Мать? — растерянно спросил я, с огромным трудом вставая на ноги.
Она не ответила, просто протянула ко мне руку.
Терять мне было нечего, поэтому я даже не задумывался, просто подчинился, шагая к ней, доверяясь ей полностью.
— Тогда я рухнул, перешагнув через врата, и тело мое теперь лежит на дне фонтана жизни, пока я… пока я тут, — заканчиваю я свою скупую историю, глядя на Марту.
Ее слезы, ее ужас и растерянность больно режут мне душу, но я ничего не могу с этим поделать.
— Я же говорил, что пока еще слишком слаб.
— Он умер у меня на руках, — вмешивается Мать в мои слова.
Она меня тут многому учила, рассказывала о мире, нравоучала, иногда просто била по макушке, называя меня бестолковым мальчишкой. Даже странно было что-то такое слышать, но неизбежно. Ведь она Мать. Она богиня. Она истинна, а я только ее дитя, безнадежно влюбленный в мать своих дочерей.
Мне хочется упасть перед Мартой на колени и целовать ее руки, ноги, большой острый живот, который она поддерживала одной рукой. Я тосковал по ней, но, когда она смотрит на меня теперь, понимаю, что тоска неизбежна. Неизвестно, сколько я буду таким, быть может всегда, а это значит, что без печали уже никуда, пока мы с ней будто в разных измерениях.
— Умер? — переспрашивает Марта, глядя на Мать.
Я смысл этого ее высказывания уже даже не замечаю. Привык к тому, что я как бы мертв, но как бы жив. Успел я сделать те самые три шага, и поймала она меня на самой грани, удержала, оставив ни живым, ни мертвым, но как об этом рассказать Марте, как сделать так, чтобы она поняла, я не представляю.
— Пойдем, я покажу тебе, — миролюбиво говорит ей Мать и ведет в сторону храма с фонтаном, а я остаюсь с ребятами.
Мне нужно убедиться, что врата закроются и никакая черная сила сюда не успеет пробраться.
— Так ты все же жив или мертв? — спрашивает Крис, подходя ко мне.
Я пожимаю плечами.
— Реши сам, — говорю я. — Мое тело лежит на дне фонтана жизни. Пустая тушка без признаков жизни. Мать говорит, что тело восстанавливается, а я не особо в это верю. По-моему оно там просто не разлагается. Может, лет через пятьсот что-то там изменится, а пока…
— Ты занудствуешь — значит жив! — перебивает меня Крис и шагает ко мне, явно желая хлопнуть по плечу, но понимает, что это невозможно и только усмехается грустно.
— Как есть, — отвечаю ему, а заодно и остальным.
Видеть тут и Грока, и Спайка рядом с Крисом даже странно. В такой компании они просто непобедимы.
— Спасибо, что защищаете мою жену.
— А мы не ее защищаем, а будущую королеву — твою дочь, — заявляет нагло Крис, рассмеявшись, пока парни просто улыбались мне в ответ. — Давай, рассказывай, что тут как и куда. Я тоже, может, хочу посмотреть на твою волшебную неживую тушку.
Я на это только глаза закатываю. Крис просто неудержим и неисправим. Крис — это Крис, даже если весь мир вокруг сойдет с ума. Этот тип останется собой.
Шумным балагуром.
— Идемте, — говорю я. — Только осторожно. Смотрите под ноги. Мир еще очень зыбкий. Земля вокруг храма надежная, твердая, а вон тот лес, — я показываю им в сторону бордовых крон, — совсем призрачен, выпадать оттуда в межмирье очень неприятно, да и дыры в ткани мира опасны, через них сюда непонятно что попасть может.
— То есть мир есть и его нет? Как и тебя? — неожиданно серьезно спрашивает Крис.
— Нет. Мир есть куда больше, чем я. Просто он зарождается и растет. Когда я сюда пришел, был только храм и больше ничего. Совсем ничего, а теперь весь этот травяной покров реален. Над головой реальные дни и ночи. Вчера я встретил бурундука. Представляешь?
— Эм… не представляю Беса, которого удивляет бурундук, — растерянно отвечает Крис.
— Бурундук, которого не было, не существовало совсем недавно, и никакая магия его не создала. Его воспроизвел мир.
— Создала Мать, просто другой материей, что тут дивного? — пожимает плечами Крис.
Вечно он так, совсем не чувствует тонких нитей магии, но это привычно, даже заставляет улыбаться.
— Осторожно на ступенях, не наступите на руну, а то невольно наколдуете что-нибудь, это мне бегать тут можно, а вам не очень, — поясняю я парням, приводя к стенам храма. Вход в него на уровне пятого или даже шестого этажа, если сравнивать с домом Марты, и наверх ведет большая крутая лестница. Можно зайти через тайный ход под лестницей, но я не хочу вести туда ребят, хочу показать им всю красоту этого места в ее диковинном первозданном виде. Веду их наверх, вывожу в зал, где на полу рисуется карта Бессмертона, прямо сейчас в процессе его создания.
— Мы вот тут. Вот это лес, который не совсем есть, а вот эти горы еще совсем нематериальны. Их нельзя увидеть глазами, но они начинают быть.
— Он будет как раньше? — спрашивает Крис, разглядывая кусочек карты.
— Мать говорит, что нет, но я знать не знаю, каким он был.
— Покажи лучше, что с тобой стало, — вмешивается Грок.
Спайк, что рассматривает при этом рисунки на стене, согласно кивает. И я их понимаю. Карта и старые фрески никуда не денутся, как и мое тело собственно, но если бы там был кто-то из них, я думал бы сначала именно об этом, только мне его видеть не хотелось. Слишком страшно смотреть на себя со стороны, но спорить с ними бесполезно, особенно когда Крис начинает хмуриться, явно требуя послушать.
— Хорошо. Нам надо спуститься вниз, — сообщаю я и веду их к боковой лестнице, только ступаю на одну из ступенек, как меня прошибает жаром.