Танамор. Призрачный сыщик
Киран помрачнел, как туча.
– Не спрашивайте, я, в отличие от вас, утаивать не люблю. А рассказать не могу.
– Киран. – Я прокашлялся. Этот секрет висел у меня на шее как камень. – Я думаю, что видел еще одну жертву.
Как приятно иногда сказать все как есть. Головокружительное чувство, как прыжок в воду. Если честно, у меня никогда не было друзей, – в пансионе любой, кто о тебе слишком много знает, может тебя подставить, так что я предпочитал быть приятелем всем сразу. Мне всегда легко давались манипуляции с правдой, но в эту минуту я вывел закон Вселенной: чем ближе тебе кто-то становится, тем меньше хочется ему врать.
– Когда? – нахмурился Киран.
– В Ливерпуле, по пути в Ирландию.
Эта новость Кирана расстроила.
– Учитель говорил, первые два убийства были в Галлоуэе, где Каллахан жил до этого. Получается, теперь еще и в Ливерпуле…
Я с замиранием сердца ждал главного вопроса: «Почему вы сразу не сказали, когда я показал вам рисунки?», но Киран не спросил. Видимо, когда главная правда сказана, мелкие детали предыдущей лжи ничего больше не значат. И это придало мне сил сказать то, о чем я не мог перестать думать:
– Она подошла ко мне. Как будто хотела что-то сказать. А я сбежал.
Киран глянул на меня. Я ждал осуждения, но он сказал:
– Ну вы испугались. Вы же тогда не знали, что… – Глаза у него округлились. – Что смотреть им в глаза не так уж страшно… Стойте, вы могли посмотреть ей в глаза и увидеть, кто убил ее? И вы упустили такой шанс?!
– Да не знал я, что это важно!
– Давайте проберемся в Ливерпуль и найдем ее.
– Восставшие постоянно бродят, она уже может быть где угодно.
Киран тяжело вздохнул и вдруг слабо улыбнулся.
– Бог шельму метит, – тихо и убежденно сказал он. – Надо же было Каллахану убить кого-то в те сутки, когда мертвецы восстали! Может, это восстание с нее и началось. Самые живые среди мертвых – это те, чей дух не отомщен и упокоиться не может.
Насчет причин восстания я промолчал, но понял одно: в чем-то Киран прав. Моряк из Лондона, девушка из Ливерпуля, убитый в тюрьме старик, те, кто казались самыми беспокойными и могли вырваться из круга монотонного повтора действий, – все оказались жертвами убийства, ведь даже моряка кто-то ранил в руку и ударил по голове, прежде чем он упал. От этого открытия я так растерялся, что умолк, предоставив Кирану болтать о том, каким он мог бы стать замечательным сыщиком.
Когда утро разгорелось окончательно и Сэм пришел включать машины, мы покорно стояли на отведенных нам местах. В этот раз он пришел не один, привел с собой двух новых восставших. Я быстро проверил их после его ухода: безобидные старики со славными лицами, почили едва ли не одновременно от какой-то заразной болезни. Они выглядели скорее спящими, чем мертвыми, и сцены их ухода из жизни согрели мне сердце: старики были окружены родичами, которые держали их за руки, не боясь заразиться, поправляли подушки, спрашивали, не нужно ли что-нибудь, и были рядом до последней секунды. Отрадно знать, что не любая смерть ужасна. По лицам этих двоих было ясно, что они прожили славную долгую жизнь и теперь готовы отдохнуть. Мне стало неловко оттого, что вместо отдыха им придется трудиться на фабрике, но делать было нечего.
– Ужасно, что Каллахан их использует, – сказал Киран, словно прочитав мои мысли. Я и не услышал, как он ко мне подобрался. – К смерти надо относиться с уважением, а не…
Дальнейшую беседу прервал звук – тот самый, который я слышал вчера. Похолодев, я резко повернул голову. Ох, ну как же так… В станок попала сухонькая рука новоприбывшей старушки. Я даже подумать ни о чем не успел, только вздрогнул – знаете, как тело само дергается вперед, когда рядом оступилась дама, даже если расстояние слишком большое, чтобы подхватить ее. Но старушка вдруг отшатнулась, вырвав запястье из тисков станка. Киран присвистнул. Я подобрался ближе, осмотрел пострадавшую руку – заживает на глазах, но этим меня больше не удивишь, – и осторожно поставил старушку работать снова.
– Ого, – пробормотал Киран. – Как ты заставил ее вытащить руку?
– Это не я.
– Ну конечно. Она сама решила, что пора прекратить общение со станком.
Я задумался. Может быть, это и правда я ее подтолкнул? Но я же стоял оттуда в десятке шагов! А вдруг я – особенный и могу ими управлять, вдруг желания и правда великая сила? Мысли Кирана явно двигались в ту же сторону. Он начал трясти меня за плечо, повторяя:
– Давай, давай попробуй еще!
От избытка чувств даже на «вы» меня перестал называть, но уж ладно, я его простил. Я изо всех сил сосредоточился и постарался внушить ближайшему мужчине (смерть в результате падения с крыши во время ее ремонта), чтобы он покивал головой. Мужчина кивнул.
– С ума сойти! – воскликнул Киран, и я был с ним совершенно согласен.
Я заставил женщину отойти от станка. Девочку – подпрыгнуть. Управлять ими оказалось подозрительно легко, словно их тело и разум – продолжение моего.
– Я что, с самого начала это мог?! – поразился я. – Невероятно!
– Глядя на всех нас, слово «невероятно» пора забыть и забросить, – изрек Киран и фамильярно хлопнул меня по плечу. – Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что этого нет. Вот так и расследование устроено: факты существуют с самого начала, нужно их просто отыскать.
Ближайшие полчаса я провел, стараясь заставить всех в зале сделать что-нибудь одновременно. Не сразу приноровился, но вскоре начало получаться – наверное, как-то так и работает рой пчел. Я заставил всех отойти от станков, покрутиться вокруг своей оси. Места было немного, да и провода на полу мешали, но получилось у нас весьма неплохо. Я мысленно вложил во всех желание выпрямить спину и двигаться хоть с толикой изящества.
А еще мне нравилось, как Киран теперь смотрел на меня. В пансионе я любил производить впечатление на младших учеников, видеть на их лицах желание однажды стать такими, как я. И хотя Киран вряд ли хотел повторить мой жизненный путь, ощущение было отличным. Я снова почувствовал себя собой.
– Что тут творится, почему станки затихли? – раздалось ворчание из-за двери в машинный зал.
Ох, я же совсем забыл про Сэма! Станки и правда давно остановились. Я отчаянно послал всем восставшим желание замереть на месте. Сэм распахнул дверь и обомлел: каждый застыл, где стоял, как в детской игре в живые картины. Выражение лица у Сэма стало просто неописуемым. Я, конечно, тоже прикинулся неподвижным, но любовался им с большим удовольствием. Славная месть за обыски и раскручивание на одном месте!
Я бы этим и ограничился, но некоторым людям, кажется, противопоказано становиться даже самым мелким начальником: они немедленно воображают себя королями и начинают злоупотреблять властью.
– Ах вы… – сдавленно пробормотал Сэм. – Я знал, знал, что у вас, тварей, какая-то уловка в рукаве! Так, а ну…