Босс без совести
Божечки…
Пряча голову, я с ужасом начинала осознавать плачевные последствия произошедшего.
Я только что ударила человека ножом. Не самого лучшего человека, но это не отменяет уголовной ответственности.
Черт!
Меня же посадят… Или того хуже… У Волка же денег, как песка в океане. Ему только стоит щелкнуть пальцами, чтобы я в один момент исчезла…
Боже, что за жуть лезет в голову?
Я взъерошила волосы и уставилась в монитор.
А если я его убила?
Кровь отхлынула от лица. Я достала телефон. Мне нужна помощь.
Я: Хэлп! Кажется, я убила человека
Сообщение тут же высветилось как прочтенное. Ксюха и Даша почти постоянно в сети. Да сейчас почти все постоянно в сети. Раз уж даже в метро вай-фай бесплатный, то оказаться без связи еще нужно постараться.
Ксю: Не смешно.
Даша: ++++
Я: Я не шучу. Что делать?
Ксю: Что случилось? Расскажи подробно. Где ты?
Ксюха всегда была готова действовать быстро и четко. Мозг нашей компашки.
Я: Босс начал приставать. Я отбивалась. И вроде ударила его ножом.
Пишу и в то же время гуглю, можно ли убить человека ударом тупого ножа в бедро. Умница! В скорую так и не позвонила, зато оставляю улики по всему Интернету.
Ксю: Ужас какой! Без паники. Ты знаешь, я – админ в нескольких группах. Сейчас поднимем шум в сетях, добьемся широкого общественного резонанса. Он тебя бил?
Я: Нет!
Ксю: Жаль… Ты сможешь нанести себе побои сама?
Я: Ты дура?
Строго говоря, Ксюша у нас, конечно, мозг. Мозг радикально-феминистический. Немножко.
Даша: А кто приставал?
Я: Ворошилов.
Даша: Старший или младший?
Я: Никита.
Даша: …эм-м-м… Я бы дала.
Да-а. Дашка у нас – другая крайность.
Ксю: Ты, между прочим, замужем. У тебя двое детей.
Даша: И что? Мне со штампом и родами глаза не выкалывали. Ты вообще видела Никиту?!
Следом в чат прилетело несколько фотографий Волка. Не пойму – Даша их в телефоне, что ли, хранит, раз так быстро справилась с поиском?
Даша: Это ж обезжиренный мужик! Уверена, если я своему покажу фотографии, он мне простит адюльтер… Черт, зуб даю – не только простит, но еще и посмотреть захочет.
Отложила телефон в сторону.
Никакой помощи. Разве что чуть успокоилась. Подруги, конечно, предлагали что-то из ряда вон выходящее, но рациональное зернышко найти в их словах можно.
С одной стороны, харассмент на рабочем месте – это ужасно. С другой… нанесение телесных повреждений уголовно наказуемо. И если поставить на одну чашу весов страстные поцелуи несколько увлекшегося мужчины, а на другую – физический вред, возможно, непоправимый, особенно нанесенный холодным оружием, что легко будет зафиксировано любым медучреждением… Боюсь, Фемида окажется совсем не на моей стороне.
Я к тому же еще и скорую не вызвала.
Если Никита Андреевич сейчас истекает кровью? Потерял сознание и не может позвать на помощь?
Посмотрела на свой стол в поисках чего-нибудь потяжелее, чтобы, если что, снова отбиваться.
Если позову кого-то из сотрудников, а Ворошилов окажется жив-здоров, но унижен – уволят точно. И меня и помощников – всех, кто решит вмешаться.
Так что поднимусь, проверю – жив или нет. Если остыл – поговорим, расставим все точки над «i». В конце концов, Ворошилов, конечно, кретин, но что-то человеческое в нем должно быть? Не будет же он со мной судиться? Максимум уволит.
Хотя нет. Максимум – снова накинется. Но тогда у меня есть… дырокол. Тяжелее ничего не нашла. И план Б от Ксюши. Побои, шум в сетях. Загрызем Волка всей нашей женской стаей.
Но это если совсем жесть.
Все будет хорошо, все будет в порядке. Если я не найду труп, конечно.
Нормально я умею себя успокаивать? В лифт заходила не очень уверенная в правильности своих действий. Как-то в голове все выглядело более складно, чем наяву.
Стоило доехать до этажа Ворошилова, смелости еще значительно поубавилось. Да и этот мрак вокруг нагнетает нехорошие мысли.
Включила на телефоне камеру, смартфон засунула в нагрудный карман, так, чтобы можно было хоть что-то заснять. Авось Ворошилов не заметит. В самом худшем случае, видео сразу упадет в облако, и если я не выйду на связь, то мои девочки сообразят опубликовать видеодоказательства моей несчастной гибели.
Боже, какого хрена я вообще с такими мыслями иду прямо в пасть Волку?
Вот дура!
На подходе к кабинету до моих ушей донесся раскатистый мужской смех.
Смех – это же хорошо? Трупы не смеются, над трупами – тоже…
Хотя это же Ворошилов. Психи тоже любят поржать.
Стала красться медленнее, чтобы меня случайно не услышали. Вдруг пора дать деру?
– Ты точно дебил! – Голос Максима Андреевича звучал задорно.
– Я дебил? Ты предложил эту идиотскую затею, а я – дебил? – Волк привычно рычал. Но рычал бодренько. Значит, жив и здоров, и мне можно выдохнуть и вернуться к себе. Раз уж Никиту не разрывает гневными тирадами по поводу способов меня уволить. Или прибить. Видать, одумался.
Уже развернулась, собираясь вернуться на свой этаж, когда услышала:
– Нет, а ты как думал? Взять нахрапом? Геля же – самая известная целка во всем курятнике, еще ни с кем в компании не засветилась…
Что? На губах зависла неловкая улыбка, стыд залил щеки. Нервный смешок так и застрял в горле. Уходить резко расхотелось. Стало интересно, что эти двое уродов скажут еще?
Подкралась к приоткрытой двери, достала телефон из кармана, проверила камеру – работает ли до сих пор.
Видать, мне мало приключений на сегодня. Но надо же собрать хоть немного компромата, если меня все равно уволят.
Осторожно просунув телефон в дверной проем, я оставила его на полу прижатым к стенке, а сама спряталась за углом. Там, в темноте, меня нельзя будет заметить, если братья Ворошиловы вдруг резко выйдут. Это явно лучше, чем сидеть под дверью и случайно столкнуться с Волком и его братом-кобелем.
Еще раз нервно хохотнула, представив такую картину: я под дверью подслушиваю, а кто-то из Ворошиловых эту дверь распахивает. Немая сцена. Меня затаскивают в кабинет. И уже прессуют сразу оба босса.