Мир в красном (ЛП) +18

Это грандиозный прилив эмоций, который возрастает с каждым витком веревки, до тех пор, пока мои внутренности не взрываются, и я чувствую, как слезы капают из моих глаз. Она так прекрасна в этом проявлении свободы. Где-то в глубине души, я понимаю, что хочу этих ощущений. И, когда мои глаза вновь встречают взгляд Колтона, я понимаю, что он видит это. Он видит меня.
  
 Желание 
  
  
 КОЛТОН 
Медленные аплодисменты заполняют комнату с веревками, как только я развязываю последний узелок на запястьях Катрины. Она замечательная и доверчивая модель, с которой я работал уже не один раз. По просьбе Джулиана я дважды в неделю устраивал шибари-сессии, так как это было одним из главных направлений клуба. Я работал только с тремя моделями. И это всегда было для меня работой. Работа.
Несмотря на мою любовь к бондажу и всему, что касается связывания, я в состоянии легко разделять работу и удовольствие. И я могу отделить игру и необходимость… Именно поэтому я попросил Сэди прийти. Я набросил веревку, снятую с Катрины ей на плечи. Девушка обхватила себя руками, и по ее телу прошла легкая дрожь. Повернувшись, она встретилась с моим взглядом, и я не мог не заметить плескавшееся в них возбуждение. Она поспешила укутаться в объятия своего Дома. Он здесь, чтобы позаботиться о ней, после такого эмоционального потрясения. Я горд ее доверием. Я киваю ее Дому, когда он уводит Катрину в заднюю комнату.
Теперь все мое внимание сосредоточенно в маленьком укромном уголке комнаты. Там были сосредоточены мои преданность и желание, с того момента, как моя нога коснулась пола этой комнаты. Я встречаюсь с взглядом нефритовых глаз Сэди. Она действует на меня как магнит, влечет к себе, и нет способа остановить это. Я двигаюсь по направлению к ней, обматывая тонкую веревку вокруг моего запястья, подсознательно играя с ней. Когда я останавливаюсь прямо пред ней, она смотрит на меня, не отрываясь, демонстрируя наигранную браваду. Но в течение нескольких секунд она вдруг съеживается на фоне черных подушек, только лишь маленький столик остается барьером между нами.
- Итак, ты показал мне, - говорит она легкомысленным тоном, но я вижу бурю эмоций, которые плещутся в глубине ее зеленых глаз.
Она напугана. Я скользнул на подушку и устроился на сиденье, максимально близко к ней. Настолько близко, насколько, полагаю, она позволит.
Ее тело реагирует напряжением.
- Я показал тебе то, что ты просила, - говорю я, - но это вовсе не то, что я действительно хочу тебе показать.
- Я спрашивала о твоей работе и сейчас увидела, – выдыхает она. – Очень впечатляюще, Колтон. Теперь я понимаю, почему было так трудно объяснить это вне клуба.
Она делает глоток шампанского и оставляет руку на столе, рядом с бокалом. Сняв веревку со своего запястья, я кладу ее на стол, осторожно пододвигая кончик к ее руке.
- Это не единственная причина, по которой ты здесь. Я никогда не буду просить, Сэди.
Я поднимаю взгляд, в надежде встретиться с ее глазами.
- Ты не должен мне что-либо объяснять. Я довольно долго наблюдала за сценой, чтобы признать, несмотря на потрясение, что истина в страдании.
- Я просто хочу показать тебе путь, выход из этого. Хочу помочь тебе вытащить себя из подземелья, в котором ты сама себя заточила.
- Стоп. – Ее грудь приподнимается от резкого вздоха. – Ты ничего не знаешь о подземельях.
Тусклый свет и соблазнительная музыка помогали преодолеть пропасть между нами.
Она вжимается в сиденье, погружаясь в темноту, которая скрывает ее лицо.
Ловким движением я еще ближе придвигаю кончик веревки к ее руке и провожу ей вдоль шелковистой кожи. Она вздрагивает, но руки не убирает. Я продолжаю вести веревку вдоль ее руки, к предплечью, затем обратно к ее сексуальному запястью.
- Я не должен что-либо говорить, - говорю я, веревка продолжает оставаться в моих руках.
Я могу прикоснуться к ней пока лишь этим способом, который соответствует ее уровню безопасности. Если она позволит мне. Я знаю, есть нечто темное, преследующее ее. Я увидел это уже давно, еще тогда, в той первой комнате, где она наблюдала за происходящим на сцене. В ней есть желание, стремление… но есть и страх. Как раз это и привлекло меня. Какой-то ужас таится в глубине души моей богини, и мне нужно вывести его на поверхность.
 
Показать ей, что она контролирует его, что она хозяйка над ним. Но как истинное исчадие ада, кем я и являюсь, мне также хочется заглянуть в эти бездны.
Смотреть, как страх поглотит ее, поработит. Заглянуть в ее тьму, посмотреть, что произойдет, потому что это даст ответ на множество вопросов.
- Пожалуйста, - говорит она, ее голос еле слышен из-за музыки. - Колтон. Я знаю, что ты пытаешься сделать. И дело не в том, что я не…, - она замолкает, словно подыскивая нужные слова.
- Ты так внимателен ко мне, - ее взгляд захватывает меня в ловушку, - Потеряв то хрупкое равновесие, которое у меня есть, я могу упасть. Я очень много работала, чтобы оказаться здесь.
- Где это, здесь? – спрашиваю я, желая разрушить ее стену, сделать все, чтобы она впустила меня. – Что страшного произойдет, если ты отпустишь контроль? Ты явно жаждешь этого, Сэди.
Я оплетаю веревкой ее запястье, делаю узел достаточно свободным, чтобы при желании она могла легко освободиться, но в тоже время затягиваю довольно сильно, чтобы она чувствовала грубые волокна, касающиеся ее кожи.
- Ты боишься осуждения? Боишься, как это скажется на твоей работе?
К моему удивлению она смеется. Этот мелодичный звук накрывает меня, отдаваясь дрожью в позвоночнике.
Она смотрит на свое связанное запястье, и на ее коже выступают мурашки.
– Если бы все было так просто.
Она дергает своей рукой, испытывая веревку на прочность. Я вижу, как между ее бровей залегла легкая складка волнения. Ее взгляд вызывает резкую боль в моей груди.
- Тебя кто-то обидел? - прямой вопрос, без подготовки. Но с ней я не могу себя сдерживать.
Она переводит взгляд на дальнюю стену. И на минутку погружается в свои мысли. Ее глаза мерцают.
- Из тебя выйдет хороший криминалист, – говорит она, срывая шнур со своего запястья и сминая его в кулаке, - Но, может быть, тебе следует оставить меня, и вернуться к своей работе.
Я ничего не могу с собой поделать, быстрая улыбка касается моих губ.
– Я могу совмещать, если захочу. Я себя не ограничиваю. Мне интересно, как ты оцениваешь мою работу, с таким презрением.
– Перестань пытаться меня анализировать, - встает она.
- Легко, - говорю я, медленно вытаскивая веревку из ее сжатой ладони. - Я знаю, что ты в действительности меня не осуждаешь. Ты чувствуешь себя в ловушке. Ты хочешь ненавидеть то, чем я являюсь, но в конечно счете, ты такая же… И тебя это бесит.
Размотав веревку, я начинаю обматывать ее вокруг пальца, наблюдая, как внимательно она следит за каждым моим движением.
- Тот, кто обидел тебя, должно быть, причинил ужасные боль и страдания. И теперь ты запуталась. Это, - я затянул веревку вокруг моей ладони, чувствуя, как моя кожа сжимается, – вопрос желания отдавать и принимать. А в том, что случилось с тобой, думаю, у тебя не было выбора. Он просто взял.
Вид ее задрожавших губ вызвал во мне желание прикоснуться к ним. Чувствовать ее страх на своих губах, вдыхать его, ощущать вкус. Но еще слишком рано. Она на грани.
- Сейчас ты здесь в попытке найти ответы, - продолжил я. – Пытаешься понять, почему ты жаждешь боли, - из-за того, что произошло с тобой, или эта жажда всегда была в тебе, но теперь стала извращенной. Деформированной.
Ее дыхание сбивается.
- Или это ты все так искажаешь.
Она откидывает прядь волос парика с глаз, и, о Боже, как я хочу сломать эту ее ложную личность. Раскрыть ее красоту.
- Я чудовище, - говорит она.
Ее слова поражают меня на секунду, но я не позволю ей говорить такое…