Вороний закат
Она принялась тыкать пальцем в свои магические числа. Я взял ее за руку и прикрыл рукавом поплывшие формулы и диаграммы.
– Там будет хуже, чем в белой камере. Скверней, чем в Мороке. Лучше тебе не совать туда нос, поверь.
Ладонь закололо. Магия, жившая в теле Валии, воспротивилась отраве Морока. Отрава тоже не желала чужого колдовства, отталкивала его, ревновала. Валия неохотно кивнула.
Я ее понимал. Тяга Валии к знанию была сильней, чем моя к выпивке.
– Рихальт, береги себя. И Амайру. Я хочу увидеть нашу девочку.
Она накрыла ладонью мою ладонь. Ох, духи. Отрава жрет изнутри, впереди Сумеречные врата, и в довесок намечается сцена, которую я тысячи раз прокручивал в голове. С наслаждением прокручивал, заметьте. Но только до того места, где говорил влюбленной в меня женщине, мол, очень жаль, но есть другая, и прочее, и прочее.
– Амайра вернется, – пообещал я.
Лагерь всполошился. Наемники уставились на край леса, где появился яркий, быстро движущийся огонек. Он превратился в змею из фос-света, плывущую в воздухе, искрящуюся синим и золотым.
– Нас нашли, – сказал я.
Змея устремилась ко мне: шипя, пересекла сотню ярдов луга, отшвырнула три составленных в козлы мушкета.
– Каналина, – поняла Валия.
За фос-змеей из леса выскочили всадники – дюжина человек в мундирах Городской безопасности со спиннером во главе. А рядом с ними без всяких усилий бежал одетый в черное гигант со снежно-белой кожей – тот, который с легкостью меня поломал.
Змея приблизилась, но я уже встречался с ней и знал: на вид она куда страшнее, чем в деле. Я просто поднял руку, ощутил, как всколыхнулась во мне отрава Морока. Каналина – сильный спиннер, но что значит ее магия против меня, живого коридора к расколотому небу и призракам, к дыре в никуда? Змея завизжала, сложилась вдвое, изрыгнула волну света и погасла.
Каналина выпала из седла.
– Стройся! – заорал я.
Но наемники уже, похватав мушкеты, неслись в бой. Похоже, мундир Городской безопасности был хорошо известен на Границе. Но больше всего людей испугал Первый.
Одна наемница кинулась на него в штыковую. Гигант вырвал у нее мушкет и ударил, с виду легонько, но та отлетела, врезалась в камень и затихла. Остальные выхватили клинки и дружно бросились на великана. Тот не замедлил шаг. Кулак его смял броню, словно бумагу, сшиб человека с ног. Монстр подставил сабле предплечье, лезвие врезалось в молочно-белую плоть, но кровь не потекла. Обидчику же Первый оторвал голову – с той легкостью, с какой мы сворачиваем шеи птицам. Кровь забрызгала монстру лицо, он высунул длинный язык и слизал ее.
И правда, Мраморная стража. Вот дерьмо.
Удар огромной руки – и отлетели еще двое. Затрещали мушкеты, но Первый шел сквозь пороховой дым будто герой из легенды – кем он, наверное, и был.
Наемники орали, махали мечами, умирали, но остановить гиганта не могли. И тут из леса выскочил маленький темноволосый всадник. Прижавшись к конской гриве, он погнал прямо на нас. Я вытащил пистолет, прицелился, взвел курок. Всадник проскакал мимо Первого, вяло отбивающегося от трех наемников с алебардами, и на ходу выпрыгнул из седла.
Ха, знакомый тип. Капитан «Черных крыльев».
– Сильпур? – сказал я.
– Нам пора.
Ростом всего пять футов и пять дюймов, тощий, бронзовокожий, глаза зеленей травы, резкие черты лица. Несмотря на то что к нам двигался монстр-убийца, говорил Сильпур тихо и спокойно, с монотонностью набегающей на берег волны. Одетый во все черное, он напоминал крота. Казалось, ему слегка за двадцать, но я знал: Сильпур выглядит так уже тридцать лет.
– На площадку, – скомандовал он.
– Помоги мне завалить этого монстра.
– Нам пора, – повторил Сильпур. – Первый слишком силен. Лучше удрать.
Я бы поспорил, но число наемников стремительно уменьшалось, и уже подъезжали головорезы из Отдела – нервно и медленно, поскольку не хотели попасть в драку. Да и, честно говоря, не было нужды. Первый выигрывал. Один наемник бросил топор и кинулся наутек, но Первый повалил его наземь. Огромные кулаки поднялись и ударили, как молоты. Монстра обуяла жажда крови, и он впился в оголенную шею жертвы.
– Рихальт, уходи! – крикнула Валия.
В ее нечеловеческих глазах мелькнул страх. Ну да, я пойду. А ты, значит, нет?
Я кинулся к ближайшему мулу, затащил на каменный круг. Мул вздыбился, попятился – учуял здешнюю жуть. Сильпур, все такой же бесстрастный, завел в круг своего коня.
– Ты раньше делал это? – спросил я.
– Много раз.
– Мне нужно остаться, я договорюсь, – промямлила Валия.
Я схватил ее за талию и потащил. Валия наверняка узнала подробности про Сумеречные врата, представляла ожидавшее нас и боялась до чертиков.
– Отпусти меня!
– Нет, – отрезал я. – Что бы ни происходило вокруг, тебе нельзя сходить с камня.
Я обнял ее и прижал к себе, не отпуская поводьев мула. Сильпур хладнокровно выдернул меч и надрубил лошади шею. Та вздыбилась, но Сильпур знал свое дело – несчастная скотина тут же рухнула на камни, кровь потекла по древней резьбе. Сильпур сунул клинок в ножны и, равнодушный, застыл.
Наемников осталось всего полдюжины. Двое решили, что с них достаточно, и кинулись к нам. Первый с залитым кровью лицом бросился за ними. На монстра заорала Каналина, снова взобравшаяся на коня. Тот поймал беглецов и ударил их друг о дружку так, что захрустели кости. Командир наемников тоже решил спасаться и побежал к нам, словно мы могли защитить лучше, чем его собственные бойцы.
В рыжем небе вихрем закружилась стая скворцов. Птицы сотнями садились на могильные холмики. Птичьи глаза поблескивали алым.
Командир наемников, тяжело дыша, вбежал на платформу. Валия затряслась.
– Ни в коем случае не сходи с камней! – напомнил я.
Сказать, что я просто боялся, – значит, не сказать ничего. Я уже ходил этой дорожкой и знал, что ждет впереди. И потому дрожал сильнее Валии.
Есть куча теорий насчет Безымянных. Они ведь не маги. Они не похожи на спиннеров, «немых» или дрийа, живущих за тридевять земель, и вообще ни на каких колдунов. Безымянных считают и богами, и демонами, и много кем еще. Про Воронью лапу я знаю наверняка лишь одно: изрядная доля его магии связана с птицами.
Лошадиная кровь растеклась по желобкам, скворцы поднялись с могил, закружили над нами. Затрепетали тысячи тысяч крыльев, нас овеял жаркий ветер. Мул дико завыл. Ему отчаянно хотелось удрать, но куда ж тут денешься. Я пригнулся, по-прежнему не выпуская Валии.
Темные птицы все ускорялись, летели куда быстрее, чем сокол-сапсан в пике. Глаз уже не отделял их друг от друга, они слились в сплошные полосы черноты, и мы оказались в центре жуткого смерча. Какофония птичьей переклички перешла в оглушающий визг, нас хлестнуло ветром, сбивающим с ног, сдирающим одежду. Командир наемников истошно вопил. Сильпур стоял молча и неподвижно.