Вороний закат

Причин для подозрений не вырисовывалось – разве что езда в ночное время.
Тихо, стараясь не разбудить Тноту и Гиральта, я зарядил мушкет. Пусть отдыхают, пока можно. Так, пыж и пуля на месте, порох на полке, дымящийся фитиль зажат, курок взведен.
Я снова выглянул в окно. Всего пятеро: три женщины, двое мужчин. Народ суровый, крепкий. Снаружи еще воняет черным дождем, запаха моего фитиля не заметят, разве что подъедут совсем близко.
Я наблюдал в прицел. Всадники посмотрели на старый дом, но не приблизились к нему, решили ехать дальше, вдоль Границы. Я погасил фитиль, поставил мушкет и сел у стены. Если бы они искали меня, то, конечно же, проверили бы дом. Но с какой стати им меня искать? Просто ночные путники спешат по ночным делам.
Обычные ночные путники у Границы с Мороком.
 
Глава 8
Если вы когда-нибудь видели, как бестолковый родитель запихивает за щеку комок «белого листа», а в это время его ребенок играет на полу с рассыпанными ножами и вилками, то можете представить мое отношение к Валенграду.
Дым из фабричных труб зачернил небо задолго до того, как показался город. Облака летучей дряни гирляндами висели над изгаженными домами. В дрянь гордо вонзался огромный Великий шпиль, увенчанный сферой из черного железа, открывавшейся и закрывавшейся, когда требовалось управлять запасами фоса. Угрюмо торчали башни Машины, в клоунских колпаках которых таилась беспомощная тоска, будто башни знали о своей бесполезности и скорой кончине.
Город вонял все тем же: людьми, зверями, фабриками, водой из каналов. Я почти соскучился по этому смраду. Люди суетились, торопились по делам.
Подумать только, вся моя возня за последние тридцать лет, так или иначе, была ради пользы этого скопления тщеты и смрада, ради каменных нагромождений и их суетливых обитателей. Притом что я в жизни не считал себя альтруистом и радел всегда исключительно о паре-тройке людей. И они, как ни смешно, тоже отдали многое за это вонючее место. Эзабет сгорела за него, а Дантри нынче – самый разыскиваемый преступник во всех княжествах.
И лишь рассмотрев Цитадель, я понял: город-то, оказывается, изменился. Пропал целый его кусок. Западный фасад скалился обломками камней. Мы встали посреди улицы и, раскрыв рты, глазели на страшную прореху. Неоновые буквы на Цитадели, изломанные и мигающие, гласили «Муж» вместо привычного «Мужество».
С ума сойти.
– Большой пес интересуется, что за хрень стряслась с этой грудой камня, – сообщил Тнота.
– Впервые слышу вопрос от твоего Большого пса, – заметил я. – И впервые мы с ним думаем одинаково.
Я нацепил очки, прикрыл рот повязкой от пыли, и наш отряд въехал в город. Видя, что мы не везем ничего на торговлю, стражники просто махнули: мол, давайте, проезжайте. Привратная служба донельзя нудная, а тут еще потрепанные скучные старики верхом. Но я таки остановился поболтать.
– Что это с Цитаделью?
– Никто не говорит, – не глядя на меня, буркнул стражник.
– А когда случилось?
– Два дня тому. Грохнуло ночью, и все западное крыло – тю-тю.
Стражник был уже немолод. Похоже, он пережил и атаку Шавады, и огонь с небес, и, разумеется, Морок. Беда в Цитадели для такого – крушение мира. Бедняга.
Мы двинулись дальше, и Тнота угрюмо спросил:
– Какие планы?
– Надо где-то устроиться, снять номера в гостинице. Не в крысиной норе, но и не в «Колоколе». Там, где нас не узнают.
– Тебя-то сейчас точно никто не узнает, – вставил Гиральт.
Выглядел он кисло. Ладно, пусть плюется желчью. Несладко ему, горемыке.
– Тноту могут узнать, – заметил я. – Мне придется залечь на дно, а вы пока кое-что прикупите.
В солдатском квартале Пайкс мы отыскали приличную на вид гостиницу, где не было клопов, крыс и недостатка в пиве и бренди. Здесь не обратят особого внимания ни на закрытое лицо, ни на внушительный запас оружия. Конечно, я побаивался, вдруг Тноту с порога окликнет старый знакомец? Прежние его собутыльники легко догадались бы, что это с ним за семифутовый мужик. Я пригнулся, постарался сгорбиться, сжаться, дабы не давить на окружающих. Впрочем, девчушка за стойкой, вынудившая Тноту записаться, не проявила к нам интереса. Платим, и хорошо.
Мы разместились в соседних комнатах – уютных, с упругими кроватями и добротными каминами, полными дров. Я отправил Тноту с Гиральтом за покупками, а сам прилег вздремнуть. По пути с севера мне почти не довелось поспать. Даже и без ночных всадников поездка выдалась нервная.
Я закрыл глаза.
Мне приснилась Эзабет. Теперь она редко снилась, и сны о ней не мучили, как раньше. Память блекнет, превращается в наборы слов. Да, где-то там, глубоко, по-прежнему печет, но сила уже не та. Ты печалишься, но тоска не режет сердце, она похожа на застарелую боль в давно сломанной руке. Когда Тнота тихо постучал в дверь, я открыл глаза. Сон сохранился в памяти, а боль его осталась в глубине дремы.
Любовники постарались на славу и притащили гору косметики: пудру и порошки разного цвета, вязкую белую мазь, под которой запаршивевшие скрывают язвы. Отыскали Тнота с Гиральтом и огромные очки с каплевидными гнутыми стеклами, закрывающими половину лица. Такие носят фос-инженеры. Желтые стекла защищают глаза от шальных искр и потоков сконцентрированного лунного света. Тнота с Гиральтом нашли даже одежду моего размера, хотя кое-что и оказалось тесноватым. Скроенных по моим меркам людей совсем мало, но, к счастью, в Валенграде процветает торговля одеждой мертвецов, и мне подобрали подштанники и штаны, носки, рубашки, жилеты, и – о радость! – новые сапоги. Мои-то старые повидали слишком много Морока. Я был как мальчишка на собственном дне рождения и едва заставил себя помыться в лохани перед облачением в новое.
Вода почернела, над ней заклубился пар.
Во время мытья меня снова настиг приступ кашля. В легкие и глотку словно напихали битого стекла. Я вытер губы, испачканные тягучей черно-зеленой слизью. Комнату заполнила знакомая химическая вонь. То ли тело, очищаясь, пыталось выкашлять яд Морока, то ли жить мне оставалось недолго. Впрочем, ладно.
Надо приниматься за работу.
Я посмотрел туда, где между шпилями и колоннами фабричного дыма возвышалась подбитая Цитадель. Ни тебе пожарища, ни расплавленных камней, ни оптических аберраций, бывающих после магических катастроф. Машина и ее проекторы были далеко от места крушения и не пострадали. Да, Машина в целости – но важно ли это теперь? Нолл уходит. Вряд ли мы сможем запустить Машину без него. Да и судя по словам самого Нолла, Машина все равно не защитит нас от Акрадия.
– Нам нужны деньги, – объявил Тнота и посыпал меня порошком.
На лицо будто повесили гирю.
– Мы сильно издержались?
– У нас и так было не много, а гостиница недешевая. Монеты хватит на пару дней.