Преследуя тень

– Спасибо! – я улыбнулась и вошла в комнату.
Небольшая кровать, письменный стол у окна, шкаф и пара стульев, а главное НИКАКОЙ СОСЕДКИ ПО КОМНАТЕ! У меня теперь есть собственная комната! О таком можно только мечтать!
Быстро раскидав свои немногочисленные вещи, я вернулась к хозяйке этого дома, которая в этот момент хлопотала на кухне. Вызвавшись помочь, мы вместе накрыли на стол и стали завтракать.
Боже, это просто великолепно! Детдомовская еда не сравнится никогда с домашней! Пироги Нины Петровны были ужасно вкусными, и я, с голода, съела шесть штук. А еще, я никогда не ела малиновое варенье до этого утра. Как же мне было хорошо!..
– Аркаша, – женщина улыбнулась. – Можно тебя так называть?
Подумав немного с набитым пирогами ртом, я быстро закивала.
– Ты расскажешь мне, что у тебя случилось? Зачем ты села в этом автобус?
Я как раз замерла с поднесенным ко рту пирожком, когда услышала этот вопрос. Ну, а что я хотела? Стоило бы понять, что она спросит об этом. Только вот теперь стоит определиться – быстренько соврать что-нибудь или рассказать правду, но частично?
Я положила пирожок на тарелку и потерла руки друг о друга, растирая остатки масла. По спине побежал холодок, и я поджала ноги под табурет, на котором сидела.
Нина Петровна сидела и терпеливо ждала моего ответа.
– Я сбежала из детского дома, – выпалила я на одном дыхании.
Я ожидала, что сейчас женщина, узнав об этом, начнет кричать на меня, позвонит в полицию и, что греха таить, отберет мой недоеденный пирожок. Но вместо этого она шумно вздохнула и заохала.
– Зачем ты это сделала?
Я пожала плечами.
– Мне надоело там жить, – я смотрела в стол, – Надоело ужасное отношение, отвратительное питание и вообще вся эта рутинная жизнь, которой я жила!
Не то слово, надоело. Надоело в квадрате или даже в кубе. Я не вернулась бы туда даже под угрозой смерти!
– Бедный ребенок! – схватилась за голову тетя Нина. – Как же мне тебя жалко! Господи! А деньги-то! Деньги откуда?
Я поджала губы. Пожалуй, тут надо соврать.
– Украла у воспитательницы, чтобы сесть на автобус.
Да, лучше так.
Нина Петровна снова заохала, а я поспешила исправить ситуацию.
– Вы не подумайте! Я ни копейки у вас не возьму! И проживание отработаю!
– Ну, что ты! – отмахнулась женщина. – Я и не подумала даже, что ты можешь меня обворовать. Глаза у тебя добрые и наивные, деточка.
Я решила прикрыть рот и помолчать.
Тут-то Нина Петровна права – я наивная.
– Если тебе у меня понравится, – услышала я. – Оставайся сколько хочешь!
Я подняла глаза на женщину и улыбнулась.
 
* * *
Весна вступила в свои права, и всюду уже давно растаял снег.
Я уже несколько недель жила у тети Нины и во всем ей помогала. Уход за живностью я полностью взяла на себя, потому что для женщины ее лет – это довольно тяжелая работа.
Днем она уходила на работу, на здешнюю почту, а вечером мы с ней сидели на кухне, и я слушала ее разнообразные истории.
Я поражалась силе духа этой женщины! Муж и сын тети Нины утонули на болоте, когда ходили на охоту. С тех пор прошло уже семь лет, а тетя она все живет одна и держит хозяйство, справляясь как-то сама. Мне было ее жаль, в чем-то, наши жизни были похожи и вот, кажется, судьба решила нас свести вместе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Через некоторое время я поняла то, что у меня попросту нет одежды, элементарно управиться с хозяйством, после чего тетя Нина потащила меня на местный рынок. Там мы купили несколько приличных, на мой взгляд, вещей и вскоре вернулись домой.
Вечером началась сильная гроза. Капли дождя яростно били в окна, а молния то и дело сверкала во тьме, освещая комнату.
Выключился свет. Пришлось добраться до кухонного шкафа и отыскать в нем свечи. Мы зажгли их в гостиной и сидели тихо, как мышки, слушая, как дождь барабанит по крыше. Огоньки на свечах колыхались от сквозняка и грозились вот-вот погаснуть. Было страшно. Ветер завывал где-то в котле на кухне и оттуда до нас доносился глухой жуткий звук. Сейчас вообще было много всяких звуков и шорохов, хотелось залезть под одеяло и не вылезать до самого утра.
Вдруг на заднем дворе послышался яростный лай Арса и мы с Ниной Петровной переглянулись. Не знаю, об одном ли мы подумали, но она внезапно вскочила и побежала к окнам, которые как раз выходили на задний двор, а я подорвалась и последовала за ней.
Двор совершенно был пуст. Его можно было рассмотреть на мгновение, когда сверкала молния. Мы не видели причины, по которой может лаять пес. Тетя Нина, кажется, успокоилась и пошла обратно, бормоча что-то о беспокойной собаке, а я осталась смотреть на улицу.
Молния сверкнула снова, освещая двор голубоватым светом. Сильно ударил гром, и я подпрыгнула от неожиданности.
Дождь все не прекращался, а я стояла и смотрела в окно, не в силах отойти. Я чувствовала, что там, в темноте, что-то есть, что-то прячется, ведь пес так и не перестал лаять.
Сквозь удар грома я услышала пронзительный громкий скулеж Арса, который мгновенно умолк. Я подошла к окну так близко, что стекло запотело от моего ровного дыхания.  На долю секунды я увидела промелькнувшую под забором тень, которая нырнула за кучу дров.
Я слышала глухой стук своего сердца и чувствовала подступивший к горлу комок. По спине, покалывая, побежали мурашки, и на мгновение меня бросило в жар. Что-то приближалось. И оно шло за мной.
Протерев запотевшее стекло рукавом кофты, я снова и снова вглядывалась в темноту, пытаясь рассмотреть как можно больше с каждым сиянием молнии.
Двор был чист, а Арс больше не лаял.
Я напряглась. Будто бы предчувствуя что-то, готовясь в любой момент принять чей-то удар. Сердце замедлилось, я больше не слышала его стук.
Показалось, что на улице стало еще темнее. Я вообще ничего не могла увидеть, даже очертаний предметов. Мир будто утонул во тьме…
Неожиданно, ярко блеснула молния, и я инстинктивно сделала шаг назад, увидев за окном огромную мокрую звериную морду, перепачканную в крови. Существо посмотрело на меня огромными желтыми глазами и щерило пасть с внушительными клыками.