Упал, отдался!

«Я дышать без тебя не могу, девочка» – говорил он.
Но на деле оказалось, что дышать он мог ровно так же, как врать. Легко и непринужденно.
К сожалению, об этом я узнала только тогда, когда сообщила ему о беременности. Ровно в этот момент выяснилось, что моя беременность – это только моя ответственность или, говоря его словами «всё то, что попадает во влагалище женщины, является зоной только её ответственности, особенно тогда, когда она сама к себе подпустила». И, как выяснилось, с женой он не разводился, а она просто уехала с дочерью заграницу, чтобы определить ту в заморский вуз, но, похоже, забыла привязать своего кобеля к батарее.
– Вика, – позвал меня Ренат тихо-тихо. Мягкие губы коснулись лба. – Ты чего притихла?
– Я… – резко подняла на него взгляд и прижала пальцы к виску. – Что-то здесь душно. Выйду на террасу, подышу немного.
– Я с тобой…
– Ренат! – семенящими шагами на высоких каблуках к нам приближалась его мама. – Родной, там в кухне нужно помочь с тортом. Рук не хватает совсем.
– Хорошо, сейчас, – быстро согласился Ренат и обратился ко мне. – Подождёшь?
– Там буквально пять минуточек, – сложила Анастасия Ренатовна бровки домиком, будто отпрашивала у меня своего сына.
– Всё хорошо, – улыбнулась обоим и ответила Ренату. – Я подожду тебя на террасе. Не торопись.
– Подожди, – Ренат быстро стянул с себя пиджак и накинул мне на плечи. – Там холодно.
– Спасибо, – с трудом нашла в себе силы для еще одной улыбки.
Проследила за тем, как Ренат и его мама растворились среди гостей в предполагаемом направление кухни. Повернулась и случайно встретилась взглядом с Аристархом. Уголок его губ дернулся в ухмылке. К моему горло подкатила тошнота, состоящая из воспоминаний о его лживых признаниях и словах.
Гордо вздернула подбородок и уверенной походкой вышла из зала на террасу. Порывисто, полной грудью вдохнула холодный весенний воздух. Закрыла глаза и попыталась убедить себя в том, что всё давно в прошлом. Хотя, единственное, что точно осталось в прошлом – вера в светлые чувства между мной и каким-либо мужчиной. Всё это было растоптано Аристархом. Остались только ненависть и холодный расчет. Я десять лет ни с кем и никогда не осложняла отношения какими-либо чувствами, потому что их попросту нет. Только секс – как физическая потребность. И вдруг сегодня отчего-то решила, что с Ренатом можно попробовать иначе, но прошлое, похоже, явилось вовремя и послужило мне отличным и наглядными напоминанием о том, к каким последствиям может привести подобного рода неосмотрительность.
– Даже и не думал, что когда-нибудь смогу вновь тебя увидеть, – этот насмешливый вкрадчивый голос, словно холодным лезвием вонзился в шею.
– Видеть можно было и дальше со стороны. Или с возрастом стало подводить зрение? – ответила я резко, даже не пытаясь посмотреть в его сторону.
Насмотрелась.
– Это поэтому ты стала предпочитать парней помоложе? – снова эта насмешка.
– Мои предпочтения – не твоего ума дело.
– Он знает о том, что будет воспитывать моего сына?
– А твоя жена об этом знает? Давай, мы ей расскажем, – наконец, повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
Если одиннадцать лет назад их цвет я могла сравнить с бесконечностью небосвода, то сейчас я видела глаза холодного трупа вонючей рыбы на грязном прилавке.
– Виктория, – его губы изломились в сардонической усмешке. – Где же твоя кротость и покладистость?
– Кажется, ты только что перепутал меня со своей собакой.
– Хорошо, что я ни с кем не перепутал тебя сегодня и не перепутал тогда, когда всеми силами отводил от тебя влияние отца твоего нового парня. Но, похоже, ты нашла способ обезопасить себя гораздо интереснее.
– О чем ты?
– Не будь дурой, – поморщился Аристарх брезгливо. – Ты думаешь, поднималась по карьерной лестнице и успешно бодалась с Вяземским-старшим только потому, что сама на что-то способна?
Тошнота вновь подступила к горлу.
– Всё, что у меня есть, я заработала сама. Не пытайся строить из себя рыцаря особенно тогда, когда и дерьма лошадиного не стоишь.
– Не дерзи мне, – сузились предупреждающе его глаза. – Ты же помнишь, что мне это не нравится?
Усмехнулась и сделала шаг к нему, чтобы посмотреть прямо в рыбьи глаза и ровным тоном ответить:
– Всё, что я помню, не поддается никакой цензуре. И в твоих же интересах держаться от меня подальше и не провоцировать на то, чтобы об этом узнали больше, чем двое.
Я блефовала. О его мерзком проступке его жене я не сказала и не скажу никогда. Она не виновата в том, что он подонок, которым был и будет всегда, а я когда-то была наивной дурой, принимающей все за чистую монету. Моя слова – попытка обезопасить себя и сына от его вмешательства. Хотя, вряд ли он полезет в мою жизнь и тем более жизнь сына. У него было на это два шанса: первый – когда я сказала ему о беременности, и второй – когда я позвонила ему из роддома, рассказала о сыне и дне выписки. Первый раз он показал мне мое место в его жизни, второй – проигнорировал.
На этом наше общение закончилось на, как выяснилось, прекрасных десять лет. И теперь его появление не вызывало никаких чувств, кроме ненависти, тошноты и брезгливости к тому, что в книге моей жизни есть одна мерзкая страница, в которую, к сожалению, вписано его имя.
– Я тебя услышал, – выплюнул он небрежно и отпил виски.
– Вот ты где! – выскочил на террасу Ренат. Резко перевела на него взгляд и увидела, как потемнели его глаза, стоило ему увидеть напротив меня того пялящегося на меня мужика. – Дедуль, подвинься, – совершенно бесцеремонно Ренат встал между мной и ним, поправил свой пиджак на моих плечах и спросил. – Едем домой?
– Какой я тебе дедуль, Ренат? – в шутливом тоне Аристарха явно прослеживалась злость. – За языком следи, как отец тебя учил.
Парень плавно повернулся к нему так, что закрыл мне весь на него обзор.
– А ты следи за глазами и за тем, чтобы держаться от моей девушки подальше, иначе я быстро тебе напомню, где ты проебал свой пенсионный.
– Хм, – только и смог выдать Аристарх, надменно усмехнувшись. Будучи трусливым подонком он не станет тягаться с парнем, что на полголовы был его выше и раза в два шире в размахе плеч. – Приятного вечера.
Глядя в спину Рената, слушала неторопливо удаляющиеся шаги по деревянному полу. Только тогда, когда он исчез за дверью, смогла расслабиться и выдохнуть. Ренат тоже.
– Что он хотел? – спросил Ренат, повернувшись ко мне. В темных глазах все еще пылало желание начистить кое-кому наглую надменную рожу.
– Ничего. Пустая болтовня, – отмахнулась я. – Поедем?
– Конечно, – теперь темные глаза загорелись знакомым мне задором и мальчишеской шкодливостью. – Я у мамы отпросился.