Исход

— Чужаки прорезались.
С Андреем Конюшенным, псионом восьмого уровня по кличке «Злобный», играть намёками и пытаться подготовить к неприятной вести бессмысленно. Он от словесных кружев только злиться начинает. Лучше сразу бухнуть, что называется, «в лоб», а потом посидеть, подождать, пережить первую взрывную реакцию.
— Как!? Они ж свалили нахер?!
— Пока не знаю. Сигнал идёт откуда-то из Амазонки.
Минут пять он матерился и хлестал коньяк. Нальет стопку, опрокинет в себя, словно воду, побегает по кабинету, размахивая руками, снова тяпнет стопарик. Раньше прямо из горла бы пил, но с возрастом слегка пообтесался. Должность, опять же, диктует условия. Я ему не мешал — если Злобному нужно сбросить пар, чтобы справиться со стрессом, пусть сбрасывает таким образом. Сейчас он успокоится и начнет соображать конструктивно. Алкоголь на него практически не действует, он может выпить хоть бочку и всё равно останется трезвым.
— Чего делать будем? — наконец, набегавшись, уселся он за стол.
— Сообщать кому-то о чужаках пока рано, — начал излагать я то, о чём додумался по пути сюда. — Во-первых, доказательств никаких, во-вторых, по большому счету, сообщать нечего. И, в-третьих, почти наверняка наши шишки наведут бессмысленную суету, скажут, что я ошибаюсь и ничего не было. У меня нет желания наблюдать их истерику.
Злобный кивнул. Он уже достаточно покрутился на верхних этажах власти, чтобы предсказать реакцию чиновников.
— Поэтому я поеду в Амазонское Гнездо, попробую поискать источник. Думаю, на месте хоть что-то, да определю.
— Один?
— Один. Тебе лучше остаться здесь. Будешь мониторить обстановку, ну и за Светкой присмотришь, если что.
— Хоть кого возьми для страховки. Хочешь, подкину пару парней?
— Не стоит привлекать внимание. Ты же не новичков предлагаешь? В Бразилию я поеду неофициально, под чужой личиной, а перемещения всех сильных псионов отслеживаются. К тому же, честно говоря, одному мне спокойнее. Ты знаешь, я знаю, больше пока никому и не надо.
— Блин, — Злобный откинулся в кресле. — Ненадежно как-то. Когда поедешь?
— Сегодня. Коробку позвоню, сообщу, что решил отпуск взять для решения семейных проблем, и вечером улечу. Ты чего хотел-то?
Андрей с пару секунд непонимающе смотрел на меня, потом хлопнул себя по лбу:
— Точно! Я ж тебя по делу звал. Совсем с этой хренью из головы вылетело, — он развернулся в кресле и принялся вскрывать небольшой напольный сейф, стоявший у него за спиной. — У нас недавно ЧП случилось — кто-то следственную группу в полном составе положил. Сначала думали, несчастный случай, но потом служба собственной безопасности стала копать и выяснила, что нифига не случайность. Четыре трупа. Можешь их тени расспросить?
— Могу. Почему официально действовать не хочешь?
— Похоже, кто-то из своих гадит, — мрачно признался Злобный. Из сейфа он вытащил коробку, поставил ту на стол и пододвинул ко мне. — Кому верить, непонятно. Вот, их личные вещи.
В обычной картонной коробке лежали ключи с бирками. Для вызова лучше использовать предметы, как можно чаще находившиеся в пределах ауры покойного, вот их Злобный и набрал.
Похоже, его абсолютно не смущает тот факт, что он нарушает закон, который по должности обязан защищать. Это нормально для псиона. Чем выше мы поднимаемся по уровням, тем больше у нас возможностей, совершенно не укладывающихся в рамки законодательства либо привычной обществу морали. Как следствие, и у нас психика тоже меняется, критерии оценки становятся отличными от обычных. Если брать текущую ситуацию, то мы видим, что произошло убийство и есть возможность его раскрыть. Действуя официально, мы в лучшем случае потратим уйму времени, собирая всевозможные подписи и убеждая бюрократов дать согласие на безопасную (в моём исполнении) процедуру. В худшем — не добьёмся ничего. Поэтому Злобный предпочел обратиться ко мне, рассчитывая без всяких формальностей получить нужный результат. Впрочем, он всегда плевал на инструкции, характер такой.
Я взял первый ключ, сосредоточился. Ничего. Что ж, бывает — иногда даже после насильственной смерти псиона не остаётся его тени. Редкость, конечно. Ментал очень чутко реагирует на псионов, наш отпечаток в нём глубокий, насыщенный, в момент гибели выброс эмоций и энергии почти гарантирует ему своеобразное оживление. Воплощение в специфическую форму духа, правильнее сказать. Однако исключения бывают.
Второй ключ. Снова посылаю зов, и вновь нет отклика. Обычно, даже если тень не хочет приходить, какой-то ответ есть, а сейчас — тишина. Проверяю третий, затем четвертый, с разочарованием качаю головой:
— Извини, Злобный. Не получится. Кто-то стер теней.
— Это как?
— Тень, по сути, осколок личности, её отражение в ментале. След, если так понятнее. Этот след при желании можно стереть, причем в первые дни после смерти довольно просто.
— Хочешь сказать, многие умеют?
— Не то, чтобы многие, — призадумался я, — но и не единицы. Среди шаманов каждый второй способен призвать духа с нужными качествами, хорошие менталисты своими силами справятся, некоторые целители — тоже.
— Твою ж мать!
В общем, Злобного я разочаровал. Дважды. Плохой у него день получился.
 
Глава 3
Каким образом человек, не связанный ни со спецслужбами, ни с криминалом, может в кратчайшие сроки под чужим именем незаметно пересечь границу? Правильный ответ — никак. Без документов его не пропустят, загранпаспорт оформляют не меньше двух недель, установленная в аэропортах и на таможенных переходах система распознавания лиц работает качественно и обо всех «особых» туристах, внесенных в её базы данных, сообщает незамедлительно. Я в базе точно есть.
У псиона возможностей на порядок больше. Псион, даже средненький, может пободаться с системой, особенно если знает её устройство. Проблема заключается в том, что попутно ему придётся нарушить пару десятков статей Уголовного Кодекса, да и не только их.
Труднее всего нарушать запреты, установленные себе самому.
Когда-то давно я решил, что не стану влезать в чужие головы, не стану смотреть и тем более корректировать чьё-то мышление. Интуиция кричала, что это — путь в никуда. Во всех смыслах. Даже если бы испуганные политики не попытались убить, я сам рисковал постепенно превратиться в довольно неприятного типа, сойти с ума от вседозволенности. Поэтому понадобился внутренний запрет, подкрепленный, со временем, ограничивающими щитами, направленными не вовне, а внутрь. Добровольно наложенными оковами, урезавшими значительную часть возможностей.
Конфликт с Кругом ситуацию изменил, ограничители пришлось снять. Получилось не сразу — я потрудился, устанавливая их. Недавно думал восстановить, но, по всей видимости, не судьба. Потому что понимаю, что сейчас мне предстоит использовать свои способности на полную.