Тайна Ирминсуля

– Пока не забыла, бабушка, скажи, как зовут сира, среднего роста, с проседью? Танцевал с супругой, у которой на платье, вот тут, был вышит цветок. Ещё у него на поясном гербе вилась необычная себристая полоска. Кажется, прибыл порталом из столицы… Он показался мне странным, и я его запомнила.
Цепкая память Тринилии выдала имя – сир Хэллар. Мари повторила имя, запоминая. В письме к Анри обязательно нужно будет написать об этом господине, без сомнения, хорошо знающим принца и того странного человека-тень.

Генеральная репетиция метаморфных способностей удалась на славу. Сначала пришлось выяснить отношения с Арманом, в результате которых он всё-таки вышел из себя, а потом жалел остаток бала, это читалось на его лице и в нервных ответах к матери. Знал бы он, что стоящий рядом мужчина неопределённой внешности еле сдерживается, чтобы не хлопнуть парня по плечу и не сказать: «Да прости ты эту заразу!» Находиться рядом с Арманом в чудой личине было… необыкновенно комфортно. В этом призналась себе Мариэль и успокоилась относительно своего плана на будущее.
Тогда, вернувшись и застав её в истерике, Ар всё понял. И потребовал забрать назад ментальный подарок.
– Ты хочешь повторить то, что было? – не отпуская подушку, словно щит, спросила она, боясь произнести слово.
И юноша, впавший в ступор от вопроса, с минуту смотрел сверху вниз на Мари, а потом процедил:
– Значит, и в этот раз всё было просчитано? Мы ходим по кругу? – напомнил о прошлом шантаже, и его кулаки машинально сжались. Стукнул по стене так, что Жанетта забарабанила в дверь, забеспокоилась, всё ли с госпожой в порядке. – Невероятно! Мариэль, ты неисправима! Ты готова пожертвовать даром, чтобы снова поиграть со мной?! Ну, отлично! Сделаем по-твоему!
И он отшвырнул подушку, сграбастал Мариэль, больно впился губами в сопротивляющиеся губы, потянул к кровати.
Пощёчина в некоторой степени привела в чувство, но яростность продолжала бесноваться в серых глазах и на поджатых губах.
Мари не знала, как опровергнуть и доказать невиновность: всё сказанное прежде относительно подарка было чистейшей правдой. Если не преимущество, то равные условия перед Лоуренсом повышали гарантии безопасности. Всё, что волновало её – его жизнь. Даже утренние планы подарить ему ментальный дар для того, чтобы сопротивляться магии очарования Люсиль, – даже это отошло на задний план после случая с принцем.
Мари молчала, и Арман презрительно смотрел на неё. Выждал время для оправданий, не получил их и бросил:
– Я найду другой способ вернуть тебе твою собственность. Удачи в Лапеше! – и пошёл к двери.
Она смотрела, как он уходит, и жгучая боль скрутила живот и лёгкие. Вот он снимает печать и открывает дверь, за которой хлопает глазами испуганная Жанетта.
– Стой, подожди! – она бросилась вперёд и закрыла собой выход. – Жанетта, у тебя есть нож, я знаю. Дай!
– Зачем, госпожа?
– Не придумывай, Мариэль, мы попрощались!
Одновременно сказали двое, но у обоих взыграло любопытство. Мари выхватила складной нож, один из нескольких вспомогательных инструментов, которые служанка носила на поясном кармане, закрыла дверь собой, не давая Арману выйти, и полоснула по ладони. Почему это сделала и откуда знала, что именно делать, поняла много позже: после Ирминсуля забытые знания только ждали подходящего момента, чтобы проявить себя.
– Я приношу клятву на крови и требую справедливого суда над моей честью! Клянусь, что не замышляла дурного во время передачи дара, и он отдан добровольно для поддержки сил.
Жанетта за дверью простонала, услышав, о чём идёт речь. Струйка крови от сжавшейся ладони потекла по поднятой руке к локтю. Арман смотрел и играл желваками: он всё ещё не верил.
– Клянусь также, что ни при каких обстоятельствах я не стану… – она подбирала слова, не зная, как сформуилировать клятву, а лёгкая усмешка и сощуренные глаза только сбивали с толку, – я не стану делать того, в чём меня только что обвинил сир Арман Вэн Гхариат Делоне, а именно – добиваться его внимания и поцелуев сомнительными средствами. Пока сам сир Арман Вэн Гхариат Делоне не изъявит желания и не подтвердит свою волю. Беру в свидетели Чёрного Некроманта. Энон-эрит!
Огонь в комнатных светильниках вскинулся. Рубиновая струйка на руке замедлила ход, поднялась в воздух, зашипела, превращаясь в серебристый пар. Опустилась на запястье, рядом с браслетами. На коже проступил рисунок древесных корней – символ Некроманта, и исчез.
«И всё-таки ты сумасшедшая!» – читалось в глазах юноши, чей гнев понемногу уступал место сожалению о срыве. Мари открыла дверь перед ним:
– Уходи, мы попрощались! – повторила его слова, и уголки её губ предательски дрогнули, опускаясь. – Ты всё услышал, но можешь не извиняться. Возможно, я бы тоже так подумала на твоём месте. Если бы не помнила слова о доверии.
Дверь в очередной раз закрылась перед носом Жанетты.
– Признаю, был не прав, – юноша придержал рукой дверь, – но какого шархала ты используешь тёмную клятву?
– Потому что ты снова отравил во мне свет, – призналась она, глядя на подушку, – как два года назад.
Она уже чувствовала, как её менялся свет, который не повредило даже чувство горестной потери после желанных прикосновений; в нём начинала клубиться тьма, оседая мутью на дне сосуда. К горлу подкатила тошнота: магия пыталась избавиться от отравы.
Мари метнулась к туалетной комнате, и там её вывернуло, едва успела склониться над чашей для омовения. А после стояла, пытаясь отдышаться и понять, закончилось ли всё или только начинается.
– Дай руки, – сказал рядом спокойный мужской голос, занося над чашей кувшин с водой. Юноша помог умыться, сам вытер лицо Мариэль, налил в кубок воды, протянул: – Выпей. В комнате все светильники погасли. Зачем нужно было сбрасывать резерв?
И правда, горела единственная свеча на столе, видимо, Арман сам зажёг её. Мари равнодушно промолчала, дошла до кровати, подтянула подушку и легла с ней в обнимку, скручиваясь в позу эмбриона. Теперь придётся ждать, пока резерв восстановится, а свет поймёт, что случившееся – ошибка. В этом состоянии безразличия было всё равно, ушёл Арман или остался. Идёт где-то там бал или нет. Уснуть здесь или вернуться домой.
– Иди ко мне, я помогу, – вздохнув, сказал юноша, садясь рядом, – с тобой не соскучишься… зараза…
Она молчала, не двигаясь. Юноша вздохнул ещё раз и лёг рядом, так, чтобы видеть в полумраке её отсутствующий взгляд, остановившийся на одной точке.
– Ну, прости. Был неправ, – он неловко погладил Мари по щеке, и девушка дёрнулась, как от удара током, тихо застонала от боли. Клятва работала. – Что происходит?
Следующее прикосновение дало похожий эффект. Арман не понимал, что делает не так.
– Знате, сир Арман, я вас, конечно, уважаю, но и вам глупости не занимать! Так что лучше бы вам уйти, – тихо сказала вошедшая Жанетта. – Вы причиняете боль моей госпоже. И я это тоже чувствую. Вы не можете больше её касаться просто так.