Тайна Ирминсуля
– Но прежней Мариэль нет веры, ты же знаешь! Что, если … я стану прежней? Разве ты не боишься? – воскликнула девушка.
Арман улыбнулся одними губами, сохраняя серьёзность в серых глазах:
– Значит, так мне, кулю, и надо будет. Я поддался, и в этом моя вина – не твоя. Ты – всего лишь девушка, начитавшаяся глупых книг, а я должен был быть умнее.
Собеседница всхлипнула, то ли засмеялась, то ли желая заплакать:
– Я не помню ни одного прочитанного романа. А дневник я вчера сожгла.
Арман рассмеялся, продолжая держать вытянутую с листами руку:
– Надо тебя в водопад бросить, чтобы твоё беспамятство длилось вечно!
Вдруг посетило дежавю, как будто подобное уже было: вытянутая рука приглашает прикоснуться, а лицо так и манит к себе – обхватить его ладонями, не давая ускользнуть, поднести своё дыхание к его губам… Мари зажмурила глаза, прогоняя наваждение. Арман принял эту мимику за безоговорочный отказ, повернулся к ожидающей субретке:
– Жанетта, подойди, – он вручил служанке листы. – Если я их утоплю, они всплывут, а глотать бумагу желания и вовсе нет. Будь добра, уничтожь это, раз твоя хозяйка не смеет.
– С превеликим желанием, сир! – Жанетта щёлкнула пальцами, высекая искру. Поднесла к огоньку, колеблющемуся от лёгкого ветра, исписанные листы. Бумага вспыхнула, а затем чёрный пепел осыпался в снег. Служанка носком ботиночка поворошила, хороня остатки воспоминаний прежней Мариэль. – Исполнено, сир.
Арман протянул руку Мариэль, стоявшей с опущенной головой:
– Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Будем считать, что у нас сегодня обмен тайнами.
Раздавшийся позади них топот и крик не дал юноше исполнить обещание. К ним мчался Антуан, размахивая рукой.
– Ф-фух, вы ещё тут? – выпалил он очевидное. – Матушка послала меня за Мариэль! Требует срочно вернуться в замок.
Девушки переглянулись: неужели инквизиторы всё-таки что-то нашли?
– Что случилось, сир? – побледнела Жанетта.
Юноша притворно закашлялся в кулак:
– Дома узнаете! – он погарцевал на лошади, не собираясь с неё слезать. – Арман, отец завтра приглашает тебя к нам. Приезжай на комбат-де-бу, давненько мы с тобой не пачкали наш замок! – хохотнул Антуан. Получив согласие Армана, радостно закричал, пугая лошадей. Пришпорил лошадь и помчался было назад, но вспомнил о вчерашней взбучке и вернулся: – Мари, ты опять сегодня будешь жаловаться бабушке на то, что я тебя бросил?
Пришлось расставаться. Мариэль коротко попрощалась с Арманом, он подсадил девушек на коней, и расстояние между троицей быстро увеличилось.
– Что такое комбат-де-бу? – спросила Мариэль у Жанетты, улучив момент.
– Развлечение для господ и лишняя работа для слуг, – настроение служанки резко изменилось с появлением Антуана, однако она заставила себя улыбнуться госпоже. – Но вам должно понравиться. Поверьте, это забавно и… увлекательно для молодых сирр.
Глава 12. Пятно на зеркале…Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня обожают.
Макс Фрай, «Болтливый мертвец»
Мариэль обмакнула перо в чернила и занесла его над чистым листом новой тетради, по толщине равной книге.
Начать стоило с основной магии, прозванной за свою практическую ценность бытовой – и девушка на желтоватом листе вывела слово «бытовая». По ним в столбик записала всё, что успела заметить за слугами: разжечь камин, нагреть воду, стряхнуть пыль с одежды, убрать пятна – немало, на самом деле. Но главное свойство бытовой магии состояло в её кратковременности, то есть магические проявления были похожи на вспышки. Зажёг огонь – и жди полчаса или около того, пока искра снова не появится.
Возможно, слуги умели делать и другое. Например, когда Жанетта прикладывала свою ладошку к руке хозяйке, чувствовалось лёгкое тепло, и раздражение пропадало. Была ли это ментальная магия, Мариэль не знала, но красноречиво говорил за себя тот факт, что расторопная брюнетка продержалась у капризной девицы целых два года, тогда как до неё сменилось несколько наёмниц.
Бытовая магия просыпалась у люмерийцев по-разному, чаще лет в десять, бывали случаи, что и в шесть лет, как у Жанетты. Эта простейшая магия подчинялась и у простолюдинам (иногда), и знатным (всегда). В группу знатных семей входили потомки первых основателей Люмерии, принявших древнюю магию в свою кровь.
По словам Жанетты, много веков назад Основатели владели всеми дарами Белой Владычицы, это потом, когда кровь была разбавлена иноземной, в одних семьях начали рождались только стихийники, в других – менталисты. По этой причине, например, королевский род старался составлять брачные союзы таким образом, чтобы самая мощная магия, способная изменять пространство и время, не распылялась.
В семьях аристократов предусмотрительно уже для двухгодовалых малышей нанимали слуг, готовых наблюдать за способностями и в случае чего обучить, правильно направить магию. Бытовая, основная маг-сила, не всегда означала появление сильной магии, например, огня, воды или ментальной.
Лумерами считались представители всех социальных слоёв, в которых магия проявлялась спонтанно: крестьяне, зажиточные жители, сумевшие заработать на безбедное существование, и бывшие знатные семьи, маг-силы в которых выродились либо потеряли свой блеск.
Лумеры могли получать должности при королевском дворе, до определённого уровня. Однако отсутствие полноценной маг-силы лишало их надежды на славу рода. Например, лумеры не наследовали родовые замки, не имели право использовать семейный герб, в который вплетались символы Старших Основателей рода. Двоюродный брат г-жи Иларии был лумером, жил в Лапеше, далеко на юге Люмерии, и крайне редко приезжал в гости, занятый лумерским бизнесом. Поэтому-то г-жа Илария готова была на всё, лишь бы сохранить честь и состояние семьи.
Честь… Мариэль вздохнула. Ещё полчаса назад это слово ничего не стоило.
Повод для срочного возвращения домой оказался до обидного неинтересным. Портниха, которая в данный момент находилась у Делоне, прислала матушке сообщение: она сможет выделить немного времени также для де Венеттов. Мариэль с облегчением выдохнула и повторила слова, сказанные недавно Жанетте, о своём намерении надеть прошлогоднее платье, не засвеченное на публике, чтобы не создавать дополнительного беспокойства для матушки.
Несколько минут слезливого умиления, восторга от проявленной заботы и бережливости Мариэль – прошлогоднее платье всё-таки принесли. Мариэль примерила его и осталась довольной. Могла ли о таком мечтать обычная московская девчонка, идущая на выпускной бал, и даже невеста, любительница пышных юбок а ля принцесса? Единственное, что нуждалось в переделке, это тесноватый лиф. За год тело Мариэль заметно набрало женственные формы.
– О, моя девочка стала настоящей взрослой сиррой! – вгоняя в краску намёком, Илария всплеснула руками. Нана и Жанетта поддержали мнение госпожи своими светлыми улыбками.