Тайна Ирминсуля
*****
Ночь прошла спокойно, делегаты Лоуренса если и были в замке, то никого не побеспокоили.
На следующий, шестой в последнем октагоне, день Илария запланировала благотворительность. После завтрака уселись в одни сани: Илария, Мариэль, Антуан и сир Рафэль за возницу. Вторые были завалены мешками с продуктами, горшочками с маслом и сиропом, сдоба тётушки Гато, запахом свёдшей с ума всех обитателей замка, отрезы ткани и прочая мелочь для детишек.
Из слуг хотели взять с собой расторопную Жанетту для помощи в достань-подай, но той срочно понадобилось ехать в Лабасс, чтобы забрать вещи, переданные братом для починки. Мариэль отвергла предложение Антуана взять другую девушку:
– Сами справимся!
И они таскали подарки, умиляя лумеров семейным единством. В одном из домов ждали лекаря: мальчишка лет двенадцати захворал, травы не помогали. Антуан шепнул, заметив, что сестра собирается подойти к больному: «Не ходи, он похож на заразного». «Сам ты заразный», – огрызнулась сестра и присела на край кровати. Взяла мальчишку за руку, скрестив пальцы его со своими и плотно прижимая ладони, свою, горячую, – к его, ледяной, как вода из Волчьего Логова. Вторую руку положила на худую костистую грудь.
Свет незамедлительно хлынул от сердца в ладони, согревая, а когда Мариэль закончила – мальчишечья ладонь потеплела, её хозяин вздохнул, не просыпаясь.
– Ты его лечила менталкой? – поинтересовался скептически Антуан, когда окончательно распрощались с хозяевами. – Приказала выздороветь?
– Как угадал? – Мариэль подмигнула.
Оставшиеся полдня посвятила лошадям. Джером учил надевать упряжь, в качестве экзамена Мари самостоятельно седлала Мечту, почти идеально затянув подпруги – сил чуть-чуть не хватило. После Джером составил компанию на прогулке. Доехали до Ирминсуля, здесь Мари спешилась, сняла седло и упряжь с кобылки, отпустила ту кувыркаться в снегу. Затем снова без помощи конюха, но под его бдительным контролем седлала Мечту. Когда в начинающихся сумерках вернулись домой, Мари завела матушкину драгоценность в стойло, закрепила урок, а после ещё и вытерла золотистую красавицу, расчесала ей волосы и дала корма.
– Ну вот, профессию конюха я почти освоила, – откидывая выбившийся локон со лба тыльной стороной руки, остро пахнущей лошадью, пошутила Мари. – Осталось научиться убирать навоз.
– Не знаю, зачем вам это нужно, сирра Мариэль, но я восхищён вашим упорством, – впервые за две недели внешне суровый мужчина поклонился уважительно.
Тело ныло от усталости, девушка поднималась по лестнице, мечтая о лохани с горячей водой и мылом. Из-за угла вылетел Антуан, принюхался:
– День удался? – посмеялся, боясь приблизиться к испачканной сестре, наставившей на него растопыренные руки. – Не опаздывай к ужину. После него, это по секрету, будут сюрпризы. Бабушка приготовила дедушкин подарок. Понимаеш-ш-шь, о чём я?
Сир Рэймонд, муж Тринилии, незадолго до своего исчезновения оставил несколько вещей супруге, в том числе небольшой ящик-шкатулку, предназначенный для внука на его совершеннолетие. Что находилось в том ящике, никто не знал: тот был запечатан магией, и должен был быть открыт только наследником – внуком. День настал, и радость Антуана была понятна.
Мариэль ускорила шаг, действительно, ради этого события нужно было поторапливаться. Вошла в свою спальню, на ходу снимая верхнюю одежду для верховой езды, и резко остановилась, заметив на кровати разбросанные предметы, знакомые из московской жизни. Тетрадь, ручка, три конфеты, самые Машины любимые, – апельсины в шоколаде, и три нано-мандарина.
Вестник передавал привет от мамы. Либо Некромант пытался выпросить прощение.
*****
Несмотря на все усилия, ящик с секретным подарком не открылся, и Антуан впал в убийственное расстройство. На грубую попытку «случайно» взломать потайной замок последовал разряд, отбивший желание состязаться с сохранившейся дедушкиной магией.
– Милый, должно быть, не настало время, – погладила его Илария по спине и привела несколько случаев, похожих на сегодняшний.
Рафэль вместо слов утешений подарил сыну оружие – арнаахальский нгерис, кинжал с ассиметричным клинком, и это подсластило осадок.
Мариэль досталось украшение супруги Старшего Основателя, от которого пошёл род де Венеттов. Девушка изобразила на лице радость и вернула коробку с просьбой хранить драгоценный дар предков в семейном сейфе. Даже не догадалась покрасоваться перед зеркалом, пока Илария не подсказала. Тринилия недоумевала: что с внуками не так? Один открыть ящик не может, вторая равнодушна к украшениям.
В завершении вечера Антуан подхватил ящик, который ему разрешили забрать к себе, чтобы проверять каждый день, и по дороге ненароком тряс его, пытаясь по звукам определить содержимое загадочного подарочного футляра.
Насыщенный событиями день, в конечном итоге, закончился. По дороге в комнату Жанетта развлекала рассеянную хозяйку историями, случившимися в прошлые октагоны, правда, не такими яркими и сумасшедшими.
– Смотри, энджел! – переступая порог, Мари сразу услышала тихое постукивание о стекло. – О, бедолага!
Замёрзшая в ожидании птица позволила взять себя в руки, не в силах влететь в приоткрывшееся окно. К лапке была привязана лаконичная записка: «Оно готово. Жду». Зелье из измельчённых листьев Ирминсуля ждало Мари, только был ли теперь от него прок, раз Арман всё вспомнил?
– Всё равно поеду, предупреди Джерома, выеду затемно, чтобы успеть до завтрака, – поколебавшись немного, решила Мариэль. – И надо приготовить что-нибудь для Изель, выпроси у тётушки Гато вкусное.
Птица отогрелась, вопросительно подождала, не привяжут ли к ней ответ, и тревожно забилась у окна – её выпустили. Обсудив побочные вопросы, вернулись к главной теме – отъезду в Лапеш.
– Как представлю вас без этой красоты, сердце моё заходится, госпожа, – Жанетта расчёсывала волосы Мариэль, с искренним сожалением перебирая струящиеся по пальцам локоны.
– Сегодня останься, пожалуйста, со мной, – Мариэль задумчиво осушила кубок с водой, прислушиваясь к ощущениям неубиваемой жажды. – Поможешь кое-что проверить.
Предыдущую ночь она кое-как уснула в личине арауканского шпиона, чтобы проверить, не слазит ли она во время сна. Утром в зеркале отображалось то же серое лицо с незапоминаемыми чертами лица, но хотелось уверенности.
Очередное поручение поначалу позабавило Жанетту, в краску вогнало много позже. После купальни Мари надела мужские подштанники и тонкую нижнюю рубаху, купленные субреткой в Лабассе вместе с другими вещами.
– В Люмерии срочно надо изобрести резинку и трусы-плавки, – возмущалась Мари, завязывая тканевую верёвку, протянутую в поясе штанов. – И что, мужчины в этом спят?
– Мой брат точно. Что такое «резинка» и … как?..
Начиная медленную трансформацию с укорачивания волос, она рассеянно пообещала: