Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Концерты были в рамках фестиваля Day on the Green в Окленде/Аламиде в Колизее, Калифорния. До тех выступлений была почти неделя, а денег практически не осталось. Поэтому мы прилетели в Калифорнию и заселились в один номер дешевого отеля рядом со стадионом. Промоутером фестиваля был Билл Грэм, и мы задавались вопросом, удастся ли встретиться с этим легендарным человеком. Удалось! В день первого концерта мы слонялись за кулисами в зоне приема гостей. Гленн неуклюже закинул ноги на стол. Пришел Билл Грэм, подошел к нам и сбросил ноги Гленна со стола. «Вы какого хера тут делаете?» – спросил он. Решил, что мы кучка бездельников (он действительно здорово разбирался в людях).
«Это Judas Priest, сэр!» – сообщил ему один из его телохранителей. Билл извинился и после этого был к нам гораздо добрее. Нам удалось с ним подружиться, и каждый наш приезд в Америку он делал все, чтобы мы ни в чем не нуждались.
Шоу прошло невероятно, неземное ощущение. Поскольку у фестиваля был ранний комендантский час, мы выступали ни свет ни заря. Окленд накрыл туман, и, когда мы вышли на сцену, я видел только первые ряды. Все остальное было, гм, как в тумане.
Отыграли мы всего двадцать минут, но туман быстро рассеялся. К концу выступления я увидел 80 000 голов, тянувшихся от самого конца дальних колонн. Это был крышеснос, головокружительный и незабываемый способ завершить потрясающий дебютный тур по Америке.
Выступить на легендарном фестивале в Окленде было невероятно престижно, и мы реально заявили о себе в Америке. К сожалению, это было последнее выступление Led Zeppelin в Штатах, поскольку пятилетний сын Роберта, Карак, внезапно умер от вируса, и Zep отменили остаток тура, улетев домой.
Утром после фестиваля Day on the Green, проведя шесть недель в Америке, Judas Priest тоже отправились домой. И у меня было ощущение, что все каким-то образом изменилось. Теперь это была совершенно другая жизнь… Как у группы, так и у меня.
 
7. Вкус кожи на губах
Когда пробуждаешься от яркого живого сна, скучная блеклая реальность может серьезно расстроить. Гастроли по Америке были сродни горячечным галлюцинациям – или, если быть честным, голубой мечтой! Вернувшись домой, я несколько дней пребывал в глубокой депрессии.
Откатав несколько недель по Штатам, бегая с широко раскрытыми глазами по роскошной Таймс-сквер и прыгая перед толпой в 80 000 фанатов Zeppelin, мне было ужасно скучно в ожидании под моросящим дождем автобуса до «Гадкого утенка». Я вырвался за пределы страны, мир повидал, и вдруг мой район в Уолсолле показался мне ужасно тесным.
Возвращение с гастролей может вогнать в мощную депрессию. Сводишь восторженную толпу с ума, раздаешь автографы и даешь интервью на радио. А потом вдруг тащишься в магазин на углу, а когда возвращаешься, домочадцы высказывают за то, что забыл туалетную бумагу купить.
Хочется рассказать остальным обо всем, что ты делал, но они и слушать не желают.
– Как Америка, Роб? – спрашивал меня какой-нибудь приятель в «Утенке».
– О боже, потрясающе! – отвечал я. – Нью-Йорк просто невероятен, и Сент-Луис, а Роберт Плант – отличный парень…
– Серьезно? Звучит здорово! А я завтра тачку на ТО (техосмотр) везу…
Я был молод, развит не по годам, и меня расстраивала такая реакция – но теперь я старше, и понимаю, что эта унылость и пессимистичность – в крови у жителей Черной страны, это невозмутимое нежелание льстить кому-то и лизать зад, и мне очень повезло, что я, по сути, такой же. Потому что без этого качества легко бы превратился в конченого мудака.
Но не было времени себя жалеть – потому что Priest собирались работать над следующим альбомом.
Для альбома, получившего название Stained Class, CBS дали нам нового продюсера: Денниса Макая, с впечатляющим послужным списком, куда входили группы вроде Curved Air, Gong и Томми Болин. Мы начали работать в жилой студии Chipping Norton Recording Studios в Котсволдс.
Во время работы в студии я впервые заметил напряженные отношения между двумя нашими кудесниками гитары – Гленном и Кеном. Обычно ребята уживались нормально, во всяком случае, с виду казалось именно так, но нельзя отрицать, что они были очень разными.
Гленн был – и есть – крайне самоуверенным, наглым и целеустремленным. Он знает, что и как хочет делать. С самого начала у него было четкое видение относительно звучания группы, и это открыто проявилось на альбоме Stained Class.
Мы с ним написали заглавный трек к альбому и «Exciter», а сам он сочинил «White Heat, Red Hot». Однако мой любимый трек на альбоме придумали мы с Лесом Бинксом.
Лес здорово освоился как барабанщик Priest, и мы с ним сочинили «Beyond the Realms of Death» («Тезаурус Роже» действительно был на вес золота!). Это была песня о протагонисте, который боролся с миром на пределе возможностей. В песне было несколько личных строчек:
    
В своем сознании я в безопасности
И волен разговаривать с такими, как я
С такими, как я. Потому что в 1978 году возможность общаться с другими геями открыто, свободно и избегая позора была настолько же вероятной, как прыжок с шестом на Марс. Я просто знал: этого никогда, черт возьми, не будет.
Деннис Макай проделал отличную работу. Мы по-прежнему тяготели к заигрыванию с прогроком, и он увидел, что некоторые наши песни слишком затянуты. Он объяснил, что в этом нет необходимости, и постоянно повторял: «Обрежьте весь мусор! Атакуйте острым кончиком!»
CBS хотели включить в альбом трек, который поспособствует мощному эфиру на американском рок-радио, и предложили записать кавер на песню Spooky Tooth «Better by You, Better than Me». Ее добавили на альбом в последний момент, уже на стадии сведения, и Джеймс Гатри, пришедший по рекомендации CBS, выступил ее продюсером, поскольку Деннис Макай был занят.
Вышедший в начале 1978-го, альбом Stained Class был хорошо принят, и в течение двух месяцев после записи мы вернулись на гастроли. Площадки снова стали на уровень выше – привет, Hammersmith Odeon! добрый вечер, Birmingham Odeon! – и кое-что еще значительно изменилось.
Когда к Priest начинал приходить успех и наши треки стали крутить все чаще, контингент поклонников менялся. Оголтелые башкотрясы, образующие костяк нашей армии фанатов, были, как обычно, нам преданы, но мы также стали привлекать к себе женщин… и первых группиз [56].
Ну, меня это не касалось. На тот момент, разумеется, никто из фанатов не знал, что я – гей. Если какие-нибудь заблуждающиеся девушки начинали подбивать ко мне клинья, я их вежливо отшивал. Но если я тоже хотел развлечься на гастролях – а я очень хотел, – как мне это провернуть?