Апофеоз (СИ)

— Так, готовы, отлично, — отметил я соответствующие пометки на тактической карте. — Последнее наставление. Я НЕ ОЧЕНЬ расстроюсь, если захваченные неудачно упадут ПОСЛЕ того, как отзовут Досы. Но не ДО этого момента! Далее, рак донный в качестве весомого аргумента полевого допроса-аргумента не годится…
— Не имею нужных программных баз, главнокомандующий Краб! Вероятность смерти объектов…
— В курсе, блин! Не голоси, донный!
— Слушаюсь, главнокомандующий Краб!
— Да, так вот, раки их захватят, дальше — принуждение главных к отзыву сил. Вряд ли будут ломаться, но начнут ломаться — вы им помогите.
— Как помочь, сеньор капитан?
— Доломайте их до сдачи, конечно, — резонно ответил я. — Так, охрану их сносите нахрен и не рискуйте. Варианты сдачи просто не рассматривайте, если сами не откроют ложементы, — после чего подумал, ну и перешёл с Нади в личный чат. — Может… поменяюсь с тобой, Нади?
— Да что такое, Ан?
— Да рыбодевка эта жуткая, может я сам… — и тут меня прервал ржач.
Ну смех, довольно приятный, грудной — всё же моя супруга. Но издевательский ржач всё равно!
— Не бойся, мой Краб, я справлюсь с жуткой рыбодевкой, — посулила эта бесстрашная женщина.
— Ну справишься — и хорошо, — не стал заострять вопрос я. — Так, отсчёт до операции, — выдал я уже в общий боевой чат, подвешивая таймер обратного отсчёта.
И, пробив стены, погнали мы до своего комплекса офисных помещений на станции. Я, пяток бывших крилястых, а сейчас — клешнястых, на малых Досах, ну и полсотни рачья.
А ждала нас десятка Досов, причём не самых приятных — два Мамонта, и куча аренного «кастома». Хрен знает, что там понакрутили, вряд ли…
Пронёсшийся мимо след разгонника прервал мои рассуждения. Похоже тушки главнюков оберегали «элита Арены», на не столь дерьмовых Досах. И с не совсем сожжённым мозгом. Мажут, конечно, и стоят кретински… что нам и на руку.
— Врукопашную! — бросил я своим, одновременно с указанием на прыжковые движки. — Резаки и пробойники! — дополнил я, уже кинутый своим движком на вражин.
Рачьё вообще размазалось в кракозябры, подбираясь к вражинам и не подставляясь под огонь, но им дольше.
А я, врубил в полёте резак, обдавая светом и теплом Мамонта, мимо которого пролетел. Ударился манипуляторами об здание, гася инерцию, ну и прыгнул, попыхивая резаками, под ноги пытавшимся развернутся вражинам.
Поморщился, отметив выведенный из строя Дос — нашего бойца, похоже, поймала в полёте какая-то особо меткая сволочь. Ложемент цел, откатился, отстреленный, за пределы территории боестолкновения, но неприятно всё равно.
И заскакали мы под ногами вражеских Досов впятером, пыхая резаками. Я взял на себя Мамонтов, так что от клешни толку особого не было, а народ развлекался, причём эффективно, резьбой по средним Досам. Ну судя по тактической карте, жалом водить крабя под ногами у тяжей было глупостью запредельной.
Ну и от рачья приближающегося мы вражин отвлекали, не без этого. Раки, конечно, жуткие фигни, но всё же не бессмертные и могли и на подходе прорядить, если не совсем идиоты. А эти, личная гвардия, не совсем блин!
Последнюю мысль я додумывал, укрываясь от фугасного разрыва за колоннообразной ногой Мамонта. Перегреваться просто так один, особо вредный, не пожелал, а пожелал перегреваться с огоньком, отметил я рост температуры.
Впрочем, не критичный рост, а, главное — Мамонты тоже хорошо огоньком разрыва приласкало, а я пыхаю резаком. В общем, ракетчика, как самого умного, следующая струя резака перегрела, вызвав отстрел реактора. Ложементы же у этих психов не катапультируются, просто функционала нет, сам себе напомнил я.
А там и рачьё подоспело. Послало сигнал готовности, так что пришлось, из под ног Мамонтов, прыгать прыжковым движком, скинув перед этим тактическую команду и приказ голосом в чат:
— Прыжковые движки, врассыпную!
Ну а уже в полёте отметил лазерно-плазменную инферну сзади, устроенную полтинником рачья. Только реакторы и отстреливались.
— Чисто, главнокомандующий Краб! Досы противника выведены из строя.
 
— Членистоногое, рак донный! — похвалил я дроида.
— Слава Крабу! — пощёлкал клешнями рак.
— Ну в разумных пределах — пусть будет, — резонно рассудил я. — Отряд, тоже молодцы, записи регистраторов мне, с тем, как Тида подбили, скиньте. И ложемент принесите, что ли. Иша, сделай.
— Слушаюсь, капитан, — утопала девчонка.
— Так, рак донный. Офисный комплекс, захват-захват! — пощёлкал я клешнёй.
— Захват-захват, главнокомандующий Краб! — ответно пощёлкали клешни донного.
А пока рачьё перло в офисный комплекс, я бегло просматривал тактическую карту. Похоже, моему отряду достались самые неприятные вражины — в остальных отрядах потерь не наблюдалось.
Что, в общем-то, неудивительно: я как главный Краб взял себе самого толстого и главного акционера Консорциума Арена.
— Оборонительный порядок, — скинул я отряду позиции. — Прикрывайте.
После чего раскрабился Крабом, открывая ложемент. Тот самый «полевой аргумент» надо блин делать своими руками. Неохота-а-а… Но надо, блин.
Вылез из ложемента и потрусил к захваченному, согласно тактической карте, зданию.
— Здание под контролем, главнокомандующий Краб! Цели захвачены!
— Угу, — кивнул я донному у входа. — Сдаваться этот Дорс не желает?
— Никак нет, главнокомандующий Краб! Эмоционально нестабилен, ведёт речь исключительно обесцененной лексикой, необоснованно угрожает. Могу воспроизвести, главнокомандующий Краб!
— Нахер, — отмахнулся я. — И вообще, донный — не учись плохому. Я тебя сам потом научу. Тащи этого придурка сюда.
— Слушаюсь, главнокомандующий Краб!
И стал я морально готовится. Дело в том, что полевые пытки… вещь мерзкая. Они вообще мерзкая, но полевые, которые допросом иногда называют — особо. Это надо в сжатые сроки, чем быстрее, тем лучше, заставить человека, которых нихрена не будет заставляться. И боль, которой в общем-то можно любого сломать (за исключением уж совсем отбитых, вроде бывают мутанты, просто помирающие), неважно насколько сильная, далеко не всегда помогает. Шок, адреналин там всякий, или можно переборщить и пытаемый вообще вырубится. А время дорого, он не вырубленный нужен.
И, соответственно, по писарской, да и не только, науке, для максимально быстрого и надёжного результата нужны калечащие методы. Чтоб из шока «ни хрена не скажу и не сделаю, сволочи!» в шок «на всё угу» ввести.
Мерзко, но надо, вздохнул я. Это, банально жизни спасёт, и своих и даже придурков аренных.
— Что такое, сэр? — вдруг отмыслетекстил Дживс, пока я хмуро наблюдал за тащимым раками телом.
Тело отличалось изрядной округлостью, дёргалось и материлось, как сволочь. Но был это и вправду крупнейший акционер.
— Да не охота, а надо Дживс.
— Вы про пытки, сэр?
— Угу.
— Так не пытайте, сэр.
— Блин, партнёр, ты охерительно здорово сказал! — ядовито отмыслетекстил я. — А этих придурков на обшивке убивать. Да и у нас не факт, что потерь не будет.
— Хм, сэр. Напоминаю вам: Вега, совет директоров.
— Бли-и-ин. Просто забыл, Дживс. Точнее старался не вспоминать — мерзко. Но в данном случае лучше, — повеселел я.
— Всегда к вашим услугам, сэр.
В общем, подумал я с минуту, повспоминал как колдунствовать мозготрах «на всё угу», ну и через пару минут дядька радостно и с песней отзывал аренников с обшивки станции.
Причём хватило только его приказа — будучи самым толстым, он был и «главнокомандующим».
Вот всё зашибись, только ни хрена, встряхнулся я. Ну ладно, с аренными справились, ай молодцы. А морда казлиная, блин, где?!
И начал я теребить народ на тему работы сигналок. И нихрена, блин! И рачьё, Серпами облетавшее народ на кораблях — выдавали гордый нуль.
— Блин, партнёр, похоже зря летали, — через полчаса выдал я.
Нет, всякое, конечно, бывает, но места, где есть живые — мы проверили. И отклика на присутствие эфирной сволочи — нет. В технике он заныкаться в теории мог. Но учитывая на его реакцию на предложение это сделать — слабо верится.