Пока я спала

— Вы обе абсолютно сумасшедшие, — цокает Миша. — И сколько народа будет?
— Человек пятнадцать, вроде, — тянусь к гвоздику и прикрепляю уголок баннер к балке на потолке.
— И все они будут у нас в доме?
— Слушай, когда тут полуголые модели шастаю во время фотосессии — тебя не особо расстраивает, — оборачиваюсь на гневного йети.
— Когда это полуголые мужчины-модели — расстраивает, — складывает руки на груди.
— Ой, начинается, — закатываю глаза. — Рев-ни-вец! — смеюсь, закрепляя второй угол растяжки. — Сам же предложил тут мастерскую устроить.
— Это чтобы хоть иногда тебя видеть, — сзади на бедра ложатся две горячие ладони. — И трогать.
Я заливаюсь смехом и практически падаю со стремянки в объятиях своего мужчины. Его крепкие руки ловят меня и прижимают к себе. Каким-то невообразимым образом мы оказываемся на полу, страстно целующимися. А уже через мгновение его пальцы орудуют с пуговицей на моих джинсах. Раскрытая пасть медведя, что лежит в метре от нас, словно осуждает, что в этот раз мы даже до него не добрались.
Уродская вещица — подгон Мишиного напарника, который пожаловал нам ее после того, как узнал, что мы на ней вытворяли. Странно, что я возбуждаюсь только сильнее смотря на нее?
— Погоди, погоди, — отрываю наглый рот от своей груди. — Надо все украсить. Мы не успеем! — говорю вроде серьезно, а сама уже нащупываю рельеф на мужском животе.
— Да-да, — соглашается со мной Миша. — Не успеем.
Перекатывается, подминая под себя, и нагло стягивает с меня штаны.
Когда подъезжает Машка с Марселем у нас и конь не валялся. Только двое безобразных взрослых, беспечно сминающие праздничные колпачки для гостей.
— Марина! — возмущается сестра. — Ты же обещала все сделать. Гости в три соберутся.
— Эй, меня отвлекли! — показываю пальцем на ее бывшего мужа.
— Миша! — переключается она на него. — Я думала, ты ее проконтролируешь!
— Она плохо на меня влияет, — смеется он, присаживаясь возле Марса на колени. — Ну привет, именинник! Ждешь праздник?
— Ага, — кивает племянник с серьезным выражением лица.
Чем старше становится, тем больше похож на папу. Это лучшее в нем.
— Раздень его, — привычно бросает указания сестра. — А ты, — угрожающе тычет в меня пальцем. — Пошли работать.
Я успеваю только прошептать «помогите», когда она цепляет меня за руку и тащит в гостиную.
Идея дома ей была не по вкусу ровно до того момента, как мы сюда не заехали в марте. Теперь они с Марселем все выходные тусуются у нас. Миша строит во дворе детскую площадку с горками для сына, а мы с сестрой нагло пьем коктейли на веранде. После тяжелой трудовой недели она позволяет себе расслабиться.
— Торт привезли? — допрашивает меня, разбирая пакет с реквизитом.
— Да, стоит в холодильнике.
— Шарики?
— В кладовой.
— А кто аниматора привезет?
— Друг Миши захватит его из города. Расслабься, Маш. Ну серьезно. Праздник же, — цепляю на себя колпак и поворачиваюсь к ней.
— Ты же знаешь, я пока все не проконтролирую, расслабиться не смогу, — поднимает на меня взгляд и улыбается. Наконец-то. — Дурында, — обзывается, но я подхожу к ней и тоже цепляю колпак. — Теперь две дурынды.
— Две — всегда лучше, чем одна!
— Тут не поспоришь.
Мы украшаем гостиную, встречаем гостей с детьми и проводим самый безумный праздник для двухлетки в мире. К концу дня я ужасно устаю от детских криков и в очередной раз радостно выдыхаю, когда толпа детишек со своими родителями рассасывается по домам. Слава богу у нас один на троих и тот посменно. И слава богам, что все что мог, он взял от Миши — это самый прекрасный, спокойный и рассудительный ребенок на свете. Даже, когда бесится и орет.
Я просматриваю фотки за сегодняшний день, отмечая лучшие кадры, когда ко мне подсаживается сестра. Она громко выдыхает и вытягивает ноги.
— Марс заснул там наверху. А я поеду. Привезете его завтра к вечеру?
— А сама чего не останешься?
— Хочу домой в свою постель. И не слышать ваших стонов. Это все еще странно, — морщится она.
— Ах вот, почему ты на прошлых выходных с утра слиняла? — улыбаюсь я.
— Вы хоть стены обшейте что ли.
— Обязательно, — стараясь придать лицу серьезное выражение, обещаю я.
А ведь Миша говорил, что надо делать звукоизоляцию.
— Но все нормально, да? В смысле — мы с Мишей? — я не устаю задавать этот вопрос, потому что сестра чересчур спокойно восприняла наше воссоединение.
Словно все поняла заранее.
— Нет, не нормально, — поджимает она губы. — Моя сестра допекает меня идиотскими вопросами.
— А то, что Марс меня мамой называет?
— Как ты и сказала — две всегда лучше, чем одна, — Машка поднимается с дивана и оставляет у меня на щеке смачный поцелуй. — Все, я поехала, — кидает взгляд на наручные часы.
— Тебя кто-то ждет! — меня словно осеняет.
Точно. Она весь день с телефоном в руках. А на прошлые выходные уехала сразу после странного звонка.
— Ничего особенного, — пожимает плечами и двигается в прихожую.
— То есть не расскажешь? — складываю руки на груди.
Та молчит.
— Я тебе все рассказываю!
— Ага, всё, — кидает взгляд поверх моей головы, где Миша спускается с лестницы.
— Вот зараза. Так и знала, что мне аукнется.
— Это моя маленькая сестринская месть, — улыбается Машка. — Мучайся теперь догадками.
Она уходит, а я остаюсь в дверях с расползающейся улыбкой на лице.
Когда-то я растревожила ее затяжным двухдневным молчанием, прежде чем подобрать слова и все рассказать. Она ругалась только за то, что решила, я умираю, раз хожу с таким лицом. И твердо пообещала тогда: «когда-нибудь я тоже буду молчать как партизан, и ты изведешься, не зная, что делать».
И добавила: «пожалуй, я знала».
А после: «живите».
И настала моя очередь позволить ей жить.