Самая длинная ночь
Через три минуты, Остап, чтобы не терять времени на беготню с материалами дела туда-сюда, сразу из кабинета выездного эксперта захватил с собой фототаблицы с места убийства. Также он взял с собой и саму Олесю до машины следователя. Он вручил кипу бумаг явно благодарной девушке, и когда та уходила подтянул ее за плечи к себе, и с видом страстного любовника шепнул эксперту на ухо:
–Про напыщенного козла ему передать?
– От тебя перегаром воняет, – с той же интонацией, что и Остапа, шепнула девушка с улыбкой, после чего зашагала прочь, обворожительная даже несмотря на пару-тройку килограммов лишнего веса и дурацкую бесформенную экспертную одежду.
***
Остап, как будто, и не прощался с Всеволодом Ивановичем, на том точно также, как и вчера были песочных тонов пальто и шляпа чуть светлее. Пожилой следователь с явным удовольствием курил свои крепкие «Captain Black», и выглядывая из-под очков, выруливал с парковки на грязную ноябрьскую дорогу. Температура не была минусовой, к тому же прошел дождь, и вся поверхность дорожного полотна представляла собой грязную кляксу, нарисованную на сером мольберте сырого асфальта.
Некоторое время они ехали, молча. Остап никому не сказал о том, что выехал с отдела, время близилось к обеду, поэтому он был далек от мысли, что его хватятся.
Всеволод Иванович докурил сигарету и пристально посмотрел на Остапа:
–Какие идеи, Остап Евгеньевич? Что думаете?
–Ну проработкой версий, как таковых, я не занимался, не думал, что вам понадобится моя помощь.
–Если меня не устроит ваша трудовая деятельность, возможно, она и не понадобится, – пожилой следователь улыбнулся, пристально глядя на Остапа, а тот начал:
–В общем, сначала, все равно необходимо проверять круг знакомств убитой, но я бы еще посмотрел по округе сводку, возможно, где-то и было что-то похожее. Сожжение, обезображивание тела, поджог.
–Мысль здравая, – усмехнулся Всеволод Иванович, – но семи пядей во лбу для мысли о проработке круга знакомств не требуется – это рутина, верно? – Остапа за пять минут начала раздражать манера следователя, везде и всегда желавшего, по всей видимости, казаться выше над всеми, но он стиснул зубы и промолчал. Вообще Остап заметил, что сам он, особым паинькой никогда не бывший, в эту осень стал похожим на пороховую бочку, готовую взорваться от любой интонации в голосе собеседника или косого взгляда в свою сторону. Может виной была ненависть ко всему, что связано с Москвой, а может банальное отсутствие регулярной половой жизни. Хрен его, короче, знает.
–Давайте подумаем, Остап Евгеньевич, вместе, что же МЫ С ВАМИ (что же «ТЫ ДУРЕНЬ» моментально прочитал в интонациях Остап) упустили?
–Ну и что же?
–Одежды на трупе не было, в гараже ничего, чтобы указывало на круг жертвы не нашли, верно?
–Ну, – не понял Остап, – сумка была…
–Верно, в сумке было…
–Вещи, сало, бутылка, справка, – пожал плечами Остап.
–Отлично, какими были вещи, Остап Евгеньевич?
–Ношенными, – и тут он, кажется, начинал понимать, что от него пытается добиться следователь, – чистыми! Вещи были свежевыстиранными, они пахли порошком или чем-то типа того, а она была бездомной, так? (Следователь удовлетворенно улыбнулся, продолжая слушать мысль Остапа) Где может постирать вещи человек, у которого нет жилья?
–И где же? – сверкнул глазами из-под очков следователь.
–Ну по такому холоду, да и вообще – в реке вряд ли, либо знакомые, либо какие-то социальные прачечные, либо социальные службы, либо…ммм, – Остап почесал выбритый подбородок. – Стоп, еще, как вариант, хотя…
–Продолжайте.
–Ну я так думаю, ставя себя на ее место, бездомные часто находят помощь в церкви, работают служками, что-то моют. И если в церкви есть хозяйство или сердобольный (Остап поморщился), м, персонал, то есть…
–Служащие, – поправил Всеволод Иванович
–Да, точно, кто-то мог бы ей помочь постираться. Выглядит, не абы, как супер-версия, но я, если бы был бездомным, даже, если бы не верил в Бога, пошел бы туда, – Остап закончил и машинально почесал затылок под шляпой.
–Стоит проверить, считайте это Ваше второе поручение, Остап Евгеньевич! – следователь подмигнул на секунду, оторвавшись от наблюдения за дорогой.
–А первое? – машинально осведомился Остап.
–Первое достать следы и отпечатки всех, кто вчера работал на месте, вы забыли?
Остап лишь поморщился, поскольку из интонации следователя моментально понял, что вопрос был риторическим. Уже через двадцать секунд задачи Большакова были внесены в мобильный телефон в качестве напоминаний. Остап с самого начала обратил внимание, что автомобиль следователя движется по маршруту патрульной машины, которая его привезла на место убийства.
–Мы едем на вчерашнее место происшествия?
–Да, отвлеченно ответил Всеволод Иванович, – видите-ли, преступники имеют иногда привычку возвращаться на место своих злодеяний.
–А зачем нашему злодею это делать?
–Ну, – поморщился следователь, – это только версия, он улыбнулся, – вы знаете, за годы моей практики, некоторые вещи делаются по наитию и, исходя из опыта, потому что мне так кажется, а не исходя из логики или обусловленности…
–В смысле, чуйка?
–В точку!
–И часто в вашей практике убийцы возвращались на место преступления? – Остап с любопытством посмотрел на пожилого испещренного морщинами сотрудника.
–Ну, разумеется, не всегда, но случаи такие были, причем, -следователь не весело ухмыльнулся, – причины всегда разные. – Кто-то хочет насладиться воспоминаниями, кто-то лишний раз проверить не оставил ли следов, кто-то просто пощекотать нервы, в общем, все индивидуально.
Автомобиль, не торопясь, лавировал между немногочисленных машин, стоящих на парковке жилого массива, расположенного неподалеку от места преступления. Был разгар дня, и Остап понимал, что, приедь, они сюда к его окончанию, на прилегающей территории было бы не протолкнуться.
***
Черт сегодня не работал, и Слава Богу. Он презирал это место каждой частичкой своего тела, хоть и считал его необходимым злом, в конце концов потребность в питании никто не отменял. Вчерашний виски болью отдавался в висках, во рту пересохло. Кроме того, его по-детски злило, что вчера его спугнули. Он старался, он готовился, вел преследование, а в итоге… Эх… Нет, кульминация, конечно, произошла, но сравнима она была, пожалуй, с моментом, когда ты приходишь к финишу вторым. Да, ты на пьедестале, да, ты второй, но не первый! Не первый, а ведь мог бы, если бы был лучше подготовлен. Разбитый нервный Черт с трудом поднялся с кровати и посмотрел на часы. На них было около одиннадцати утра. Решив не откладывать задуманное в долгий ящик, он выпил стакан воды, одел свою неброскую одежду, взял самый обычный пакет, в который положил небольшой ломик, и вышел на улицу – в паутину огромного всепожирающего тарантула, названного кем-то Москвой.
Именно в этом городе, Черт чувствовал себя, как лев в саванне, как акула в прозрачной и чистой океанской воде. Хоть он родился и вырос не здесь, тем не менее знал каждый капилляр, каждую вену и артерию этого гигантского безжалостного организма. Чертк считал Москву идеальной. Несмотря на гигантские размеры, с его точки зрения, эта огромная медуза была лишена всего лишнего и всего личного. Она, как вселенная была всем и ничем одновременно. Черт вышел на улицу и вдохнул загазованный воздух. Он увидел серые многотонные тучи, казалось, свисавшие в метре от крыш домов, и почувствовал облегчение. Насколько он любил огонь, настолько он любил дождливую погоду, она умиротворяла его, тушила чувства, успокаивала…
***
Автомобиль Большакова почти бесшумно подъехал к шлагбауму, и несколько раз поморгал фарами. Из домика охраны неспешно вышел недовольный пожилой мужчина, которого вчера допрашивал Остап. Охранник вальяжно подошел к водительской двери и в довольно грубой форме осведомился о цели визита приехавших мужчин в гаражный кооператив, впрочем, служебное удостоверение, предъявленное Всеволодом Ивановичем, его быстро успокоило.