Дар! (СИ)

— Ну чего ты меня дразнишь? Я же серьёзно спрашиваю, — надув губки, сделала вид, что обиделась она.
— Я и не собирался тебя дразнить, знаешь же, что никогда не обманываю.
Ольга иногда забывала про эту особенность белаторов. Пришлось поверить, хотя в её взгляде всё ещё скользило сомнение.
«Чтобы папаша выглядел ровесником сына… разве такое вообще возможно?»
Глядя на капризно оттопыренную губку Ории парень снова вспомнил, как отец держал её руку и, с блеском в глазах, смотрел на губы девушки…
Он не поверил ни одному его слову!
«Счетослов? Да, чёрта с два! С каких это пор счетословы так возбуждают белаторов? Отдай на ночь? Совсем с ума сошёл, всё ещё считает меня мальчиком, не умеющим постоять за то, что должно быть только моим?»
Поужинав, Нит сказал Ольге, что будет какое-то время занят, поэтому предложил ей лечь пораньше, чтобы утром вместе слетать на озёра или погулять с грымтом у водопадов.
Кот всегда очень радовался таким прогулкам. Он до упада гонял шустрых фонтинов, а потом падал у её ног, обхватив их мягкими лапами и урчал.
Едва голова девушки коснулась подушки, она тут же поняла, насколько сегодня устала.
Все эти сказки для отца Нита (если это действительно его отец, девушке до сих пор не верилось), а потом их разборки на ровном месте, вымотали её эмоционально.
25.
Внезапно она услышала, даже скорее не услышала, а почувствовала, что кто-то крадётся к её кровати.
Если бы пришёл Нит, то он вряд ли стал бы скромничать, тем более, что у него какие-то дела. Он сказал лечь пораньше, а значит и тревожить бы не стал.
Не успела Ольга сообразить, что же на самом деле происходит, как кто-то навалился на неё и жарко дыша ей в лицо, зажал рукой рот, не давая набрать воздуха. Девушка не могла оттолкнуть того, кто навалился на её, напавший был вдвое крупнее, не могла и закричать, а он тем даже не раздевал её, а просто грубо разрывал ткань, бывшую до этого красивым бельём.
От ужаса ей показалось, что у него не две руки, а больше.
— Рабы должны спать с рабами, — хрипел он, прерывисто дыша. — Так что молчи и раздвинь ноги! По законам Белатории я имею на это право!
Ольга поняла, что в её спальню ввалился какой-то раб, но как он сюда попал?
В полумраке она с трудом могла разглядеть черты его лица: мощный подбородок, сверкающие в бледном свете белые зубы…
Подробнее рассматривать не было возможности, поскольку она пыталась сопротивляться и на ней ничего уже не осталось, а он водил огромными шершавыми ладонями по её коже, целовал шею и грудь, при этом каким-то образом стягивая с себя одежду.
Неизвестно, что бы произошло дальше, если бы в этот момент не распахнулись двери и не сверкнула молния.
Раб, напавший на Ольгу, отлетел в сторону метра на три. Он корчился на полу от боли.
На пороге она увидела Нита, который тут же подскочил к ней и завернув в покрывало, поднял на руки.
Оглянувшись на того, кто был им повержен, Ольга потеряла дар речи. Девушка не ошиблась, у того, кто ворвался к ней в спальню, было четыре руки, а рост этого существа превышал два с половиной мера.
Лицо его, если бы не тяжёлая челюсть, можно было назвать схожим с людьми арабского происхождения. Смуглая кожа и очень тёмные глаза, окаймлённые длинными пушистыми ресницами, подходили этому типажу.
Судя по ровным белым зубам, нападавший был молод.
Раб, отброшенный Нитом, лежал на полу совершенно обнажённым, он горько усмехался и беспрерывно твердил:
— Мне ещё бы немного времени, договаривались же, ещё бы немного и не жалко было бы умирать, только чуть-чуть…
Вторая молния заставила четырёхрукое существо навсегда замолчать.
— Уберите его и узнайте, как он попал в дом! — велел слугам хозяин дома, унося Ольгу с собой.
Девушку трясло.
— Я хочу искупаться, он трогал меня руками, — едва слышно прошептала она.
— Конечно, сейчас унесу тебя в купальню.
Девушка даже не обращала внимания на то, что обнажена, а рядом Нит. Она была безразлична ко всему, она была в шоке.
 
Девушка позволила ласковым рукам крылатого белатора смыть с её кожи остатки страхов и касаний того раба, который решил, что по законам этого измерения имеет на любую рабыню законные права, и она чувствовала облегчение.
После этого случая Ольга перестала относиться к рабам с жалостью. Она поняла, что от них можно ожидать чего угодно. Кроме того, она даже не представляла какими разными могут быть эти существа.
— Иметь четыре руки — не так уж плохо, говорил Нит, стараясь примирить её с произошедшим. — Говорят, мужчины этой расы отличные любовники, а объятия их вдвое приятнее, поскольку их вдвое больше. Не в этом случае, конечно. Помнишь, он сказал, что ему пообещали ночь с тобой? Я нашёл того слугу, который впустив своего приятеля к тебе в покои, и уже наказал. Это была обычная зависть. Постарайся обо всём забыть. К счастью, он ничего тебе не сделал. Этого гада уже нет в живых, памяти твоей он не стоит.
Если прежде Ольга, смеясь, говорила, что ей бояться некого, мол, кому она нужна, то теперь по ночам в её комнате спал грымт. Его вымыли с душистыми отварами и пах он совсем, как домашний кот.
Поначалу пушистый охранник стеснялся, жался к двери, но постепенно обнаглел, как это делают все представители его рода, войдя во вкус, и взял моду укладываться на ночь в ногах хозяйки, благо кровати здесь были огромными, они соответствовали размерам людских однокомнатных квартир (это у бескрылых, а у крылатых в разы больше), так что места им хватало.
Слуги обходили покои госпожи-рабыни десятой дорогой, боясь огромного зверя с острыми когтями и грозным оскалом, который кроме неё признавал лишь хозяина поместья. Завтракала, обедала и ужинала девушка тоже только в присутствии Нита.
Кроме того, после той совместной ванны, когда белатор, словно ребёнка, купал её перепуганную (сама она в тот момент была просто не в состоянии), Ольга перестала опасаться небесного воина, который был всегда рядом. Теперь девушка доверяла ему безоглядно, а хозяин дома смело целовал её, допуская такие вольности, каких прежде она бы не позволила.
Нит лишился дорогого раба и отослал одного из слуг, который его провёл в покои госпожи, но план отлично сработал. Теперь он не боялся за безопасность Ории, девушка стала осторожнее, к тому же, теперь она была почти полностью в его власти. Даже отец, с его умением обольщать женщин, ни за что не сумел бы уговорить девушку расположиться с ним на ки, обещая самые заманчивые небесные удовольствия и воздействуя на особые точки, расположенные на её шее, магическими импульсами.
Сейчас срочно нужно было найти белаторку, не важно крылатую или бескрылую, ребёнок у Ории всё равно получится правильным.
Не все женятся официально, когда наложница рожает крылатого ребёнка, то с женой, если всё же пришлось (до или после рождения малыша) связать себя узами брака, муж мог не быть на одной ки вообще никогда. Он находил ей мальчика для утех и лишь создавал видимость семьи. Этими услугами пользовались многие.
Игрушек для постели тоже находилось не мало. Бескрылые юноши с вожделением поглядывали на крылатых красавиц в надежде, что их заметят и заключат контракт, сделав мальчиком для ки. Им хотелось жить в роскоши, кушать вкусные блюда, одеваться в лучшие одежды, при этом ещё и развлекаться с шикарной крылатой женщиной, не участвуя в походах по наведению порядка среди обитателей других измерений. Такой контракт давал им желаемое. Но везло не всем, а лишь самым красивым и обладающим необходимыми достоинствами.
Подобных красавчиков выхолащивали с помощью магии, делая забавой для крылатых замужних дам, которые после этой процедуры не могли иметь от них детей. Впрочем, парни на это с удовольствием соглашались, так было проще жить, ведь в основном это были дети из обнищавших семей и хорошая партия, как и сладкая жизнь им не светила.
Чаще всего они становились надсмотрщиками в измерениях, где размещали рабов. Там они и умирали, когда очередные смутьяны затеивали бунт. Восстание усмиряли крылатые воины, а на место погибших набирали новых бескрылых.