Урок возмездия

К нашему приходу празднество уже в самом разгаре. Девушка в цилиндре и с кислым выражением лица приветствует нас: очевидно, ей по жребию выпало дежурить сегодня у дверей. Она берет наши пальто и сумки и ведет нас прямо в дом, с раздражением наблюдая, как мы снимаем обувь.
Вскоре я жалею, что сделала это: пол уже стал липким от пролитого пива, везде стоят красные пластиковые стаканчики. Кое-кто из студенток в одиночестве танцует в гостиной, где вся мебель сдвинута к стенам.
– Хорошо, что Эллис не пришла, – отмечает Каджал, а Леони ловко уходит от столкновения с пьяной девушкой, которая направляется к столику с напитками.
Слова Каджал означают, что Эллис не понравилась бы такая вечеринка, но я не могу согласиться с этим. Она чувствовала бы себя здесь как дома даже в своей рубашке с подтяжками и сияющих туфлях, сшитых на заказ. В этом месте, как и в любом другом, она была бы в своей тарелке.
– Я хочу выпить, – заявляю я и пробираюсь сквозь кучку развеселых студенток Клермонт-хаус, чтобы посмотреть, что есть. Почти все бутылки – с текилой.
У этой вечеринки нет ничего общего с праздником в доме Болейн, устроенным в начале года, но все же она напоминает мне ту ночь. Клара о чем-то беседует с Леони, жестикулируя на публику, будто все непременно должны были послушать, о чем она говорит. Видимо, считает, что она важнее и интереснее других. Убийства в нашем с Эллис сюжете могут быть бездоказательными, но меня не покидает мысль, что однажды Клара надоест кому-то до чертиков и ее спустят вниз по лестнице.
Я наливаю текилу в стакан, напиток выплескивается мне на пальцы. Дешевая прозрачная жидкость обжигает до самого нутра, но попутно стирает из памяти все, что произошло между нами. С первого глотка я понимаю, что мне трудно остановиться.
«Точно как твоя мать», – шепчет мне внутренний голос. Достаточно убедительно, чтобы воздерживаться от алкоголя, вот только мысль о матери заставляет пить еще больше. Лица и фигуры принимают размытые очертания. Сначала мы с девушками из Годвина веселимся вместе, я хорошо это помню. Позже каким-то образом я оказываюсь на заднем дворе Лемонта в свете уличной иллюминации. Я покачиваюсь в такт медленному джазу на виниле, воздев руки к небу. Мне встречается красивая девушка с глазами цвета ночи и кожей прохладной как вода. Я говорю ей это, скользнув ладонями по ее щекам. Какой-нибудь серийный убийца сказал бы что-то вроде: обожаю твою кожу, но она лишь улыбается мне.
– Честное слово, – бормочу я. Поймав меня рукой за платье, она расстегивает пуговицу на воротнике.
Она не похожа на Алекс: шатенка, но не рыжая, темный цвет лица. Но когда я целую ее, мне все равно мерещится Алекс.
«Одержимость», – мелькает у меня в мыслях. Но действительно ли это настолько странная возможность, чтобы быть невозможной? Чувствуются руки Алекс, ее язык. Я жажду соединить наши души и получить ее прощение. Поцелуй прерывается. Девушка прикасается к моим губам. Мы обе дышим часто и горячо.
– Хочешь, пойдем наверх? – говорит она.
Ответ готов сорваться с губ, но не успев сказать «да», я замечаю ее – Эллис Хейли, ее стройную фигуру в твидовом костюме. Она наблюдала за нами через весь двор с зажженной сигаретой в руке.
– Что такое? – интересуется та, что не Алекс. Я смотрю, как она нахмурила брови. На ее лице видна нерешительность.
Я неправа. Это не наваждение. Алекс никогда в своей жизни ни в чем не сомневалась.
Я поднимаю глаза и, заглядывая девушке за плечо, вижу, что Эллис уже нет.
– Мне надо идти, – отвечаю я и высвобождаюсь из объятий незнакомки, рванув к тому месту, где стояла Эллис. В воздухе все еще пахнет дымом от ее сигареты, но сама она растворилась в толпе. Я оглядываюсь вокруг, но вижу лишь незнакомцев.
Тут холодно. Как я могла не заметить этого?
Каждый здесь, на заднем дворе, существует в своем мирке, поэтому, чтобы вернуться в дом, мне приходится расчищать себе путь острыми локтями.
Внутри дома еще хуже. Грохот басов разносится по полу, окна потеют от такого количества народа. Я спотыкаюсь о чью-то обувь и падаю, ударяясь об пол так, что меня пронзает волна боли от самых колен.
– Ты в порядке?
Ко мне подходит только Ханна Стрэтфорд. Она приседает, сложив розовые губы буквой «О» в притворном беспокойстве.
– Нормально, – отвечаю я.
И все же она берет меня за руку, помогая подняться. Интересно, видела ли она, как я во дворе целуюсь с призраком? Может, это заметили и другие девушки, а потом шептали в уголке, передавая дальше: я видела Фелисити Морроу…
Эллис наблюдает за мной. Огонек ее сигареты виднеется во тьме.
Долгое время то, что я – лесбиянка, было тайной. Теперь я отбрасываю стыд в кучу прочего мусора, засорившего этот дом.
– Ты пьяная, что ли?
Глупый вопрос Ханны заставляет меня огрызнуться.
– Нет, – говорю я, – просто ненавижу всех.
Она явно не ожидала такое услышать. Нахмурившись, она напряженно размышляет, как это связать с Фелисити Морроу, которая существует в ее представлении.
– Точно, надралась, – резюмирует Ханна и кладет мою руку на свои плечи, хоть я в общем-то держусь на ногах. – Может быть, мы проводим тебя до дома?
– Я сама, спасибо, – отвечаю я и высвобождаюсь из ее цепких рук, чтобы уложить волосы в конский хвост. В какой-то степени меня это отрезвляет.
– Увидимся, Ханна, – говорю я.
Не найдя своего пальто у входа, я заплетающимся шагом иду домой без него, промерзнув до костей к тому времени, когда наконец поднимаюсь на холм, где стоит Годвин-хаус.
Дверь за мной с шумом захлопывается.
– Эллис? – зову я в фойе.
Тишина. Поздний час: полоска света под дверью комнаты домоправительницы МакДональд еле видна.
Я стягиваю плед с дивана и заворачиваюсь в него. Старый Годвин-хаус плохо утеплен, поэтому внутри ненамного теплее, чем снаружи.
«Возможно, здесь так холодно по другим причинам», – шепчет Алекс в глубинах моего сознания. Мысленно гоню ее прочь.
Поднимаюсь на второй этаж. В отличие от комнаты МакДональд, у Эллис свет горит ярко.
Стучу.
Тишина.
– Эллис? Это я, – стучу настойчивее. – Фелисити.
Ответа так и нет. Но я слышу скрип половицы, когда она… Что? Встает с кресла? Ходит по комнате?
Эллис там. Просто игнорирует меня.
Еще на минуту я задерживаюсь в коридоре и смотрю на желтую полосу света в надежде, что увижу на полу тень Эллис, выдающую ее местоположение. Но никаких движений больше не происходит. Я представляю, что она сидит за письменным столом и наблюдает за дверью, как и я. Ждет, пока я уйду.
И я ухожу.