Очень светлые неприятности

Обернувшись, заокраинец насмешливо усмехнулся и снова скомандовал:
— Идти! Быстро!
Но монстр не желал лезть в магический портал. Весь трясся, дрожал и не реагировал даже на щелчки кнута.
— Глюпое животное!
Схватив несчастного монстра за хобот, толстяк потянул его к порталу.
— А ну, поставь зверя на место!
Звонкий голос раздался у нас за спиной. А в следующий момент на заокраинца набросилась зелёная ведьма. В ход пошли короткие заклинания, тычки метлой и удары ногами.
— Не смей! Мучать! Бедное! Животное!
Толстяк отбивался с недоумённым выражением на лице. Через минуту он умудрился выбить метлу, и ведьма с заокраинцем покатились по земле, сцепившись, как мартовские коты.
 
Глава 17
Ничем хорошим драка ведьмы и заокраинца не закончилась. Он был толще, сильнее и могущественнее. Пары минут хватило, чтобы толстяк скрутил девушку, как непослушного ребёнка.
— Ай! Пусти!
— Ты есть сидеть тихо! Я забирайт мой монстр и уходить.
— Не трогай животное, гад!
Заокраинец только глумливо заржал и схватил ведьмину метлу.
— Плохой ведьма!
С хрустом он переломил метлу и бросил на землю бесполезные обломки. Элеонора с ужасом распахнула глаза, всхлипнула, уткнулась в ладони и разрыдалась.
— Не люблю ведьма, совсем не люблю, — скривился заокраинец и снова ухватил монстра за хобот.
— Пошёл, тюпой животное. Я есть хотеть домой!
Как не упирался бедный монстр, но шаг за шагом приближался к порталу.
— Корнелиус, — зашептал я, — ты единственный, кто не связан заклятьем. Сделай хоть что-нибудь!
— А что я, не могу же ничего, — теоретик поморщился. — Поможет, если я вступлю с ним в научный диспут? Думаю, не очень. Непохож он на интеллектуала.
— Да будь же мужчиной! — вспыхнула Клэр. — Не стой столбом!
— Могу сесть, если ты хочешь.
Я покосился на юмориста. Нет, он и не думал шутить — действительно собрался сесть на землю. Тёмные боги, ну за что нам такой спутник достался!
В руке Корнелиус всё ещё держал бутылку с прогорклым рыбьим жиром. Ага, ну хоть что-то!
— Брось в него!
— Что?
— Кинь в заокраница бутылкой.
— В живого человека? Кинуть? Нет, это нехорошо. Мама расстроится, что я продукт зазря перевожу.
— Я тебе говорю — бросай, а то уйдёт!
— Но мой рыбий жир…
— Новый куплю. Две штуки. Кидай!
Корнелиус тяжело вздохнул, досадливо поморщился и взвесил бутылку в руке.
— Если мама узнает, очень сильно будет ругаться.
Я не его мама, но тоже собрался выругаться. В этот момент теоретик решился и с неожиданной силой швырнул бутыль в заокраинца.
Сюрприза, увы, не получилось. Коварный толстяк, хоть и казался увальнем, среагировал мгновенно. Взмахнул рукой и шандарахнул по бутылке заклинанием. Осколки стекла так и брызнули в разные стороны.
Вот только рыбий жир проигнорировал потерю сосуда. То ли магия на него не подействовала, то ли заклинание было с дефектом. Но огромная жёлтая капля с размаху врезалась в голову заокраница и окатила с ног до макушки “благовонной” жижей.
— Это есть издевательство! — заорал толстяк, возмущённый таким поворотом событий. — Вы есть военный преступники! Алхимические снаряды запрещены Аахской конвенцией! Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Пока он отплёвывался, запах докатился до монстра.
— Кхххх!
Бедный зверь, совершенно ошарашенный, попытался чихнуть. Вот только хобот был зажат в стальном кулаке заокраница.
— Кхххх!
Монстр попытался чихнуть ещё раз и опять безуспешно. Глаза животного налились кровью, хобот мелко дрожал, а клешни нервно щёлкали.
— Я вам так не оставлю. Тьфу! В суд подам. Тьфу!
Заокраинец не обращал внимания на зверушку, а продолжал стряхивать с себя масляную жидкость, моргать и плеваться.
— Вы ответите за мой испорченный костюм. Он есть очень дорогой!
С раздражением толстяк дёрнул за дрожащий хобот. Монстр не выдержал: шумно втянул воздух и чихнул в полную силу.
Все живые существа чихают по-своему. Люди — сдержанно, орки — громогласно, как будто орут боевой клич, гоблины — словно в долг просят, котики — умилительно. А монстры чихают как? Конечно же, монструозно! Особенно когда им зажимают хобот и вообще нервируют.
— Кххххы-ы-ы-ы-ы!
Пальцы, державшие монстра, не могли не разжаться. В заокраинца ударил такой поток воздуха, что он закачался и сделал несколько шагов назад, размахивая руками. Разинул рот, собираясь что-то сказать. И тут монстр чихнул повторно, с ещё большей силой.
— Кхы-ы-ы-ы-ы!
— Я делать жалобу! — завопил заокраинец, отлетая назад, спиной прямо в раскрытую воронку портала. — Это есть безобразие! Никто не смеет…
Конец фразы мы не услышали — проглотив заокраинца, портал сыто икнул и схлопнулся в точку.
* * *
Увы, с исчезновением заокраница парализующее заклятье осталось. Корнелиус бегал вокруг нас, сокрушался, квохтал, но сделать ничего не мог.
— Ай-яй-яй! Очень плохо. Очень!
Теоретик снова обошёл нас со всех сторон, качая головой.
— Опасное заклинание, работающее на сложных принципах. Во времена династии Зу его использовали для медленной мучительной казни оскорбивших императора.
— То есть ты не можешь его снять?
Корнелиус развёл руками.
— Требуется долгая подготовка. Во-первых, произвести расчёт манно-потоков, во-вторых, начертить особую девятнадцатилучевую пентаграмму, в-третьих, я должен…
— Отойди.
Элеонора, всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы, отодвинула Корнелиуса.
— Да что вы себе позволяете, девушка! Я магистр колдовских наук с красным дипломом, а вы, — он обвёл её высокомерным взглядом, — какая-то заштатная ведьма. И маникюр у вас облупленный. С такими ногтями надо не высокой наукой заниматься, а в салон красоты срочно бежать.
Я думал, она его прибьёт на месте. Но зелёная ведьма только презрительно усмехнулась:
— А, дипломщик. Безрукий умник, как и вся ваша братия.
— Я попросил бы!
Но слушать его возмущённые крики Элеонора не стала. Повернулась к нам с Клэр, прищурилась и два раза щёлкнула пальцами. Удерживающее заклятье тут же спало так, что я чуть на землю не грохнулся от неожиданности.
— Спасибо! — Клэр быстро пришла в себя и порывисто обняла ведьму. — Умничка!