Будь моим магом
— Послушно и молча, — повторил Тайбери мне в лицо. — Иначе досыпать будешь в моей постели. Голая.
И, прижимая меня к себе, шагнул вверх по лестнице.
Я сглотнула. Кажется, я серьёзно влипла. Поединок Тайбери с моим бывшим женихом? Тайбери лучше бы не проигрывать.
Но вдруг он всё же проиграет?
Глава 10Утром я стояла перед зеркалом и скептически рассматривала своё серое платье.
Высохшее и разглаженное, спасибо магии Тайбери. Но как же оно мне надоело!
— И в этом мне предлагается ходить, повелитель? — скептически спросила я. — В этой жуткой дерюге?
— Пока мы не сядем в экипаж и не доберёмся до ближайшей модной лавки — да. Или ты настолько стесняешься, что собираешься двигаться ползком и перебежками?
Тайбери стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и насмешливо разглядывал меня.
— И что же мы такого будем покупать, мой стильный повелитель? — мрачно спросила я, не ожидая ничего хорошего.
— По дому, разумеется, ты будешь фланировать в вызывающем и откровенном нижнем белье, — хищно ухмыльнулся Тайбери. — А на улице, — его тон стал ниже, — выбор у тебя только один. То, что выберу я.
Угу. Представляю, что он выберет. Мой наряд вообще будет прикрывать стратегические части тела, интересно? Или материи хватит только на шнурок и две ниточки?
— Нашёл когда притеснять свою шейру, мой суровый повелитель, — колко бросила я. — У тебя на носу дуэль, между прочим! И Юлиус потребовал от тебя поставить меня на кон! Ты думаешь, я об этом не помню?
— Сейчас речь о тебе, — отрезал Тайбери. — Ты моя шейра и представляешь меня везде, в том числе и на дуэли. Ответственность за твои наряды лежит на мне, и выбор тоже делать мне.
— То есть я даже собственную одежду выбрать не могу? — не выдержала я.
— Думаешь, я поверю, что деревенская девчонка или дочь торговца обладает утончённым вкусом?
Как же мне хотелось сказать ему, что мой утончённый аристократический вкус будет потоньше, чем у некоторых!
Вместо этого я развела руками:
— Прошу, повелитель. Демонстрируй свой изысканный вкус в полной мере, я тебя не останавливаю. Но что, если я откажусь носить выбранное тобой убожест… верх модного искусства?
— Да неужели? — опасным тоном спросил Тайбери.
— Представь себе, повелитель.
Тайбери помолчал.
— Что ж, — медленно произнёс он. — Если моя шейра, моя собственность и моя наложница будет выступать с неуместными капризами, позоря моё имя и род… думаю, настанет пора её выпороть. То есть тебя. Будешь сверкать голой задницей. Мне устроить показательное выступление?
Я открыла рот. И закрыла его. Мысли, которые пришли мне в голову в эту секунду, наверное, лучше было не произносить вслух.
«Ты что, идиот?!»
«Да я тебя сама выпорю, боевой маг недоделанный!»
«Только посмей, и моя задница станет для тебя навеки неприкосновенна! Спрячу её под пояс невинности, а сверху надену штаны невинности, так и знай!»
— Конечно, повелитель, — сладким голосом произнесла я, отвесив Тайбери очередной поклон. — Уверена, твои извращённые наклонности найдут у всех твоих будущих шейр полное понимание.
Ответом мне была зловещая тишина.
Кажется, я всё-таки переборщила.
Молчание длилось и длилось. Очень хотелось поднять голову и увидеть выражение лица моего хозяина, господина и повелителя, но я не решалась рискнуть.
— Ты будешь носить то, что я скажу, — наконец произнёс Тайбери. Холодным, отчуждённым, безразличным тоном. — Вне этого дома ты не будешь вмешиваться в мои разговоры и тем более перебивать меня. Если хоть один из этих приказов не будет исполнен, значит…
Я резко выпрямилась.
— Что?
Короткая усмешка Тайбери мне совсем не понравилась.
— Значит, подсознательно я очень хочу наказать тебя за непослушание. Надо же, во мне всё же просыпаются извращённые наклонности, — в его голос вкралось мурлыкающе удовлетворение. — Надо будет опробовать.
Вот «опробовать» эти самые наклонности мне совершенно не хотелось.
— Не нужно на меня так сурово смотреть, мой строгий повелитель, — вздохнула я. — Я запомнила, что нужно делать. Стоять за твоей спиной, молчать, смотреть в пол и надеяться, что никто не набросится на мою неземную красоту с поцелуями и признаниями, пока ты отлучаешься в уборную.
Я выдержала паузу.
— Но как ты думаешь, что произойдёт с моим безупречным послушанием, как только ты проиграешь и Юлиус Кассадьеро потребует свою ставку? Точнее, — я понизила голос, — что случится с некоторыми частями его тела? О твоём теле, заметь, я не говорю: ты мой великий повелитель, и я призвана тебя беречь и обожать. И никак не… обратное.
Хотя мне очень хотелось врезать своему повелителю этим «обратным» по голове. Он вообще понимает, что нельзя ставить собственную шейру на кон?
— Я не проиграю, — спокойно произнёс Тайбери.
— Ты полностью меня успокоил этими мудрыми словами, повелитель, — согласилась я. — Но что, если всё-таки проиграешь?
Тайбери окинул меня странным взглядом.
— Покорность шейры — одно из её главных достоинств, — медленно произнёс он. — Шейра Юлиуса даже не пискнула бы, если бы он проиграл её на ночь. Более того, чтобы усладить своего повелителя, она выполнила бы его волю с радостью.
— А вот у меня этой радости как-то не наблюдается, — заметила я невинно. — Наверное, тебе досталась бракованная шейра, повелитель.
— Даже не знаю, повезло мне или нет, — пробормотал Тайбери.
Он долго молчал, глядя на меня. В его взгляде было что-то собственническое и хищное. Мне никогда не нравился взгляд Квинна Тайбери, но на этот раз я вдруг поняла: этот взгляд означает, что он не отдаст меня Юлиусу. Ни на ночь, ни даже на пять минут.
В сердце внезапно шевельнулось облегчение.
— Довольно разговоров. — Тайбери окинул меня холодным взглядом. — Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Я жду тебя за завтраком.
Когда я вошла в столовую, Тайбери, облачённый в домашний костюм, вовсю расправлялся с яичницей. Увидев меня, он кивнул на соседний стул. Именно на тот, с которого я упала, уклоняясь от удара его заразы-невесты.
Я упрямо мотнула головой и села за стол прямо напротив Тайбери. И, не дожидаясь приглашения, начала намазывать маслом кусочек поджаренного хлеба.
— Быстро ты у меня освоилась, я вижу, — хмыкнул Тайбери.
— Стараюсь, — скромно сказала я. — Повелитель.
— Но в Академии ты будешь вести себя иначе. Не забыла?