Будь моим врагом

Тайбери едва заметно улыбнулся.
– О шоколадных розгах и потерянных тетрадях?
– И о том, что ты чувствуешь каждый день, когда просыпаешься.
Наши пальцы сплелись. И, глядя в глаза Тайбери, я вдруг поняла, что…
…что, наверное, действительно останусь.
У Тайбери будет моё сердце. У него будет целая замечательная я. А я… просто буду с ним. Вместе.
А ещё у меня будет его сердце вместе с вишнёвыми сливками, суфле по-шейриному и магия его кристалла. И праздник, который мы будем держать в ладонях, пока они не разомкнутся. Зная упрямство Тайбери, это будет очень долгое «пока». Пятьдесят лет? Семьдесят?
…Пока Баррас не разлучит нас.
Не разлучит. Я об этом позабочусь.
– Я с тобой, повелитель, – прошептала я. – Когда ты выступишь против Барраса, я буду стоять рядом и поддерживать тебя каждым своим вздохом. Даже если ты снова возьмёшь с меня обещание молчать.
– С тебя возьмёшь, пожалуй, – хмыкнул Тайбери, осторожно поглаживая мою руку. – Но вместе мы победим Барраса. В этом я уверен.
Я подняла бровь:
– «Верь мне»?
– Верь мне, – серьёзно кивнул Тайбери.
И наклонился к моим губам.
*
Последние дни перед выборами ректора.
Спокойные и тихие дни. Счастливые для меня – но переплетённые с горечью.
Я всё же обыскала дом. Тайком от Тайбери, быстро, но очень тщательно и аккуратно. Каждая спальня, включая самые потаённые уголки. Библиотека. Кухня и закоулки маленького сада. Заросли в ванной.
Я видела крошечные трещины в стенах и потолке, зарастающие почти на глазах, но не зажившие до конца. Особняк залечивал следы от вторжения Юлиуса. Тайбери сказал правду: он действительно собрал все осколки. Я не нашла ни одного.
Как не нашла и свой кристалл.
Его нигде не было. Точнее, где-то были осколки, давно выброшенные прочь.
Последняя надежда, вспыхнувшая было, медленно угасала.
Мысль, что Тайбери всё-таки нашёл мой кристалл и спрятал его от меня, мелькнула в голове, но я лишь фыркнула, не принимая её всерьёз. Нет. Я просто не видела, как это было возможно. Тайбери рассказывал мне обо всём, даже о встрече с Деанарой, пусть и после паузы. О найденном кристалле он не промолчит.
…А если бы Тайбери вдруг догадался, кто я, я узнала бы об этом первой. Я до сих пор не знала, что происходит в таком случае, а Хелен не распространялась о тайнах шейр, за исключением необходимого. Но два варианта казались очевидными. Или магия шейр спадёт с меня, как вода, или со мной случится что-то очень плохое. Возможно, фатальное. Не исключено, что я просто умру на месте или надолго впаду в кому, как Юлиус.
Возможно, что и навсегда.
Но Тайбери не знал, кто я. В этом я могла поклясться.
Я постояла возле двери чердака, глядя на собственные пыльные следы. К запертой двери, похоже, не подходили очень долго.
Что ж, обыск закончен. Пора возвращаться вниз.
    
Глава 21
Наступил вечер.
Тик… тик…
Неровный стук сердца. И последние часы до решающего дня.
Дня, когда Деанару Кассадьеро объявят мёртвой. Дня, когда Баррас станет ректором. Или, напротив, дня, когда я обрету себя и своё, а Тайбери увидит моё настоящее лицо. Н-да. Вот смеху-то будет!
Раньше у меня была цель – завершить контракт прежде, чем меня объявят мёртвой. Но сейчас, когда мой кристалл погиб и я фактически перестала быть Деанарой Кассадьеро, всё изменилось. Я больше не смогу провести лордов в особняк Барраса, чтобы предъявить им доказательства использования дурманной магии. Я не смогу претендовать не место наследницы дома Кассадьеро.
Единственный выбор, который мне остаётся, – это Тайбери. Что я буду делать завтра? Оставлю его руку в своей – или отдёрну руку?
…Я почти решила. Но это ноющее, неправильное «почти» оставалось, отзываясь пропущенными ударами сердца и пустотой в груди.
Я обвела взглядом спальню. Цветущие кактусы вдруг показались мне встревоженными, и я слабо улыбнулась. Сегодня, возможно, моя последняя ночь в доме Тайбери… и как бы я ни любила свою колючую и кусачую флору, к повелителю меня тянет больше.
– Я принесу вам что-нибудь, – пообещала я. – Шоколад будете?
Кактусы неодобрительно зашуршали. Ничего себе они разбаловались!
Кстати, а действительно, зачем ограничиваться шоколадом? Последний вечер моего годового контракта… почему бы не порадовать их, себя и Тайбери чем-нибудь особенным?
Решено! Я вскочила с кровати. Испеку печенье!
Стараясь не думать, каким моё первое в жизни печенье будет на вкус, я твёрдым шагом подошла к гардеробу и прищурилась, выбирая свой первый в жизни кулинарный наряд. Хм, а нужно ли мне что-нибудь, кроме фартука?
Ладно, там видно будет.
Я решила ограничиться классикой. Неимоверно короткая чёрная юбка, просторная белая рубашка, завязанная узлом под грудью, декоративный чёрный фартук и отдельный писк моды…
– Да, – торжествующе произнесла я, оглядывая розовые тапочки с помпонами. – Идеальная соблазнительница.
…А шпильки пусть Тайбери сам носит. Впрочем, у меня в гардеробе, к счастью, их и не было.
Я бросила долгий взгляд на чёрные с алым туфли, которые я носила на той памятной вечеринке. Платье, изувеченное осколками кристаллов, исчезло, но туфли лежали молчаливым напоминанием. И символом победы: я выжила. Я справилась. Пусть даже я потеряла кристалл, но сама Деанара Кассадьеро, шейра она или нет, никуда не делась.
И сейчас самым решительным образом отправится печь печенье!
*
Я задумчиво оглядела аппетитно пахнущее содержимое подноса. Осторожно дунула на первый ряд печенья умеренно тёплым ветерком из своего резерва, остужая их. И взяла двумя пальцами первое. Откусила кусочек и закрыла глаза.
Кажется, сахару можно было сыпануть и побольше. Впрочем, какая разница? Вкусно же! И хрустит, и рассыпается на языке, и тает во рту, и призывнейше пахнет корицей и сливочным маслом! И домом.
Я отправила в рот оставшуюся часть печенья и с упоением им захрустела. Так, главное – вовремя остановиться!
Но ведь ещё парочку хрустящих и свежих печенек я вполне могу съесть, правда? И ещё парочку. А там уже и первый ряд можно будет прикончить… и невзначай перейти ко второму.
– Хм, как интересно пахнет, – раздался голос за спиной. – Это всё мне?
– Немножко нужно будет оставить кактусам, – рассеянно произнесла я. – И я тоже собираюсь подкрепиться. А так-то да, повелитель. Как минимум полторы штуки твои.
– Щедрая у меня шейра.