Влюбленная Джейн
– Тем не менее продолжайте, – настаивал Фред.
Джейн сделала вдох и изложила свою точку зрения так быстро, как только могла:
– Сцена с танцем не показалась мне правдивой. Ведь мальчик злится на мать, разве нет?
– Нет, он ее любит. Она замечательная женщина.
Джейн быстро закивала:
– Конечно, любит! Она обнимает его, готовит ему еду, целует его ссадины, чинит его одежду, хоть он никогда ее за это не благодарит. Она всегда с интересом его выслушивает, даже если ужасно устала. Но, несмотря на все это, он может испытывать по отношению к ней раздражение. Он считает ее виноватой в том, что отец ушел из семьи.
Фред молча опустился в кресло.
– Я наверняка ошибаюсь, – сказала Джейн. – Извините меня. Мне не следовало этого говорить.
– Пожалуйста, продолжайте, – попросил Фред, внимательно вглядываясь в ее лицо.
Видя, что он ждет, Джейн заговорила снова – со всей деликатностью, на какую была способна. Теперь она не просто задабривала хозяина дома, чтобы не быть выброшенной на улицу. Она держала в руках душу другого писателя и старалась ступать как можно мягче.
– Несмотря на то что мама любит его и заботится о нем, мальчик ничего не может с собой поделать. Он злится из-за ухода отца и направляет свою ярость на того единственного из родителей, кто остался рядом, – на мать. В тот день… Это был день ее рождения, верно?
– Да.
Джейн кивнула:
– Стало быть, в день своего рождения женщина просит сына исполнить ее желание: «Мне не нужны подарки, не нужен торт. Я хочу только, чтобы ты со мной потанцевал. Я надену нарядное платье и красные туфли, и когда ты придешь из школы, мы с тобой потанцуем под песню “Моя девушка”. Ничего другого мне не надо». Что-то не так? – спросила Джейн, заметив, как Фред переменился в лице.
Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами:
– Все так. Именно так мама и сказала. Слово в слово.
Джейн сглотнула. Она всегда хорошо воспроизводила тексты по памяти, словно читая их по картине, которую держала в уме. Ее за это часто хвалили, и она смущалась.
– То, что хорошо написано, запоминается легко, – пробормотала она, пожав плечами. – Так вот. Сын не хочет танцевать с матерью. В позднюю пору детства мальчикам больше по нраву проказничать со школьными товарищами, нежели проводить время у семейного очага. Сентиментальность материнской просьбы смущает его. Он говорит, будто не сможет быть дома в тот вечер, но женщина продолжает надеяться, что он все-таки придет. Часы тикают, а он не приходит. Не оказывает матери такой чести. Она злится на себя за то, что плачет из-за этакой мелочи, однако не плакать не может. Наконец она снимает туфли и устало бредет к постели. Вдруг в последний момент, когда уже, казалось бы, все потеряно, мальчик появляется. Он вбегает в дом, обнимает мать и танцует с ней. Она плачет от радости, согласие в семье восстановлено.
На лице Фреда появилось болезненное выражение.
– Что же в этом плохого? – спросил он слабым голосом.
Джейн внимательно поглядела на него и, сделав глубокий вдох, ответила:
– Если бы это происходило в жизни, мальчик не пришел бы. От смущения и отчасти от затаенной обиды он отказал бы матери, и ее желание осталось бы неисполненным.
Фред посмотрел на Джейн такими глазами, будто она обвинила его в убийстве.
– Нет. Так не должно быть. Это ужасно.
– Это очень печально. О таких ошибках люди сожалеют до конца своих дней. Увы, жизнь полна сожалений.
– Но если герой не потанцует с мамой, читатели его возненавидят, – грустно сказал Фред и, покраснев, уставился в пол.
Джейн мягко ответила:
– Мне понравился этот мальчик. У него ранимая душа и много печали на сердце. Он беспокоится о сестре и очень любит мать.
Фред посмотрел на Джейн, и их взгляды на секунду встретились. Он вновь потупился как ребенок, которого отругали. Тогда Джейн поняла, что видит перед собой того самого мальчика – героя романа. Может быть, они даже сидели теперь в той же комнате, где происходили описанные события.
– Вы сами участвовали в марафоне ради вашей мамы? Наравне со взрослыми, хотя были ребенком?
– Маршрут проходил от деревушки Джон-о’Гротс до Лендс-Энда [14] и был рассчитан на четырнадцать дней.
Джейн ахнула:
– Сколько же вам было лет?
– Двенадцать. Я решил участвовать, никому ничего не сказав. На старте меня попытались завернуть, но я все равно побежал. Видя ребенка на взрослой дистанции, люди, стоявшие вдоль дороги, подбадривали меня. Поначалу было классно. А на четвертый день я заболел. Потому что не знал, как правильно расходовать силы и сколько нужно пить. Я просто шел, пока не упал. Очнулся в больнице, с обезвоживанием. Врач сказал, что еще чуть-чуть, и я бы умер. Я все равно хотел продолжить. Даже пытался сбежать из палаты, но медсестра меня поймала.
Фред рассмеялся и опустил голову.
– Сколько вы прошли, прежде чем лишились чувств?
– Двести тридцать две мили.
– Вы прошли пешком двести тридцать две мили?
Фред кивнул.
– Какую же сумму вы хотели собрать?
– Восемьсот фунтов. Столько стоил билет до Америки. Там изобрели новый способ лечения рака, и я хотел, чтобы мама туда полетела.
Ответ Фреда вызвал у Джейн удивление и любопытство. Как можно полететь в Америку? Неужто на птичьих крыльях? И разве есть такое волшебство, которое лечит рак? Впрочем, Джейн напомнила себе, что не должна задавать лишних вопросов, и потому только спросила:
– Вам удалось добыть деньги?
– Моя история попала в газеты, и я собрал двадцать три тысячи.
Джейн была поражена. Двадцать три тысячи фунтов – сказочная сумма!
– Боже правый! И что же сказала на это ваша матушка?
Фред улыбнулся и молча покачал головой, затем переступил с ноги на ногу и почесал затылок. Джейн предположила, что этот жест сохранился у него с детства. Наконец он прошептал:
– Я был испорченным мальчишкой и просто ужасно вел себя по отношению к маме. Она все для меня делала, а я язвил и держался холодно. Я так и не потанцевал с ней. Она умерла. Я ни разу не сказал ей, как сильно я ее люблю, хотя она говорила мне это каждый день.
– Вы были ребенком. Мальчики никому не признаются в любви.
– Но я должен был. А так она умерла, думая, будто я ее не люблю.
Джейн понимающе кивнула:
– Поверьте: ваша мама знала, как вы ее любите. Вы же через всю Англию прошли ради нее. – Фред покачал головой. Джейн тихо продолжила: – Вот именно поэтому в книге мальчик не должен танцевать со своей матерью. Так он будет естественнее, человечнее, и читатели станут сочувствовать ему еще сильней.