Корона из золотых костей
– А оно таким будет?
Он кивнул и опять взял в рот мой сосок. Я почувствовала влажное поглаживание его языка, а затем царапанье клыков. У меня перехватило дыхание от запретных ощущений, а затем он вонзил острые зубы в плоть над соском. Я вскрикнула, вцепившись в его волосы, и мое тело дернулось. Меня пронзила мощная бритвенно-острая боль. На секунду мне захотелось вырваться, болезненное наслаждение было слишком сильным, но через миг все прошло. Кастил приник к покалывающей коже моей груди, взял в рот чувствительный сосок и втянул мою кровь.
Внутри меня взорвалось пламя, согрев кровь и каждую клеточку тела. У меня закружилась голова, и я вздрогнула, когда ощутила кожей его рычание. Я держала его за волосы, бесстыдно обнимала, а все мое существо затопило влажным жаром. Меня пронзил ноющий укол удовольствия. Кастил ущипнул меня, и мои бедра дернулись.
– Кас, – выдохнула я.
Он опять издал чувственный, грубый звук, а затем прижал меня спиной к стене, а его твердое бедро очутилось между моих ног. Я ахнула от прикосновения холодных плиток к голой коже и ощущения его бедра у самого моего центра. Он опустил руку мне на бок и, сильнее надавив на грудь, подтянул мое бедро вниз и вперед, покачивая меня на ноге. Между моих бедер и от груди разошлись тугие волны удовольствия. Я привстала на цыпочки, почти всем весом опираясь на него. Тянущие ощущения от его рта шли в одном ритме с мощной пульсацией в моей середине. Я двигалась на его бедре. Ничего медленного – я раскачивалась на нем, ведомая двойным ощущением: его кормлением от моей груди и мягким потиранием его ноги о мою набухшую напряженную плоть. Напряжение закручивалось все туже и быстрее. Кастил пировал, а я в исступлении тянула его за волосы и вонзала ногти в его кожу. Мои ноги сжались на его бедре, и напряжение внутри меня взорвалось и захлестнуло самым восхитительным образом. Я содрогнулась, выкрикивая его имя, и чувство освобождения прокатилось по мне.
Я все еще дрожала и извивалась, когда он лизнул укус и выпрямился, крепко прижимая меня к груди. Его рот сомкнулся на моем в медленном, томном, насыщенном металлом и мускусом поцелуе. От вкуса моей крови на его губах по мне прокатилась еще одна волна удовольствия.
– Тебе… – протянул он невнятным голосом. – Тебе в самом деле понравилось вознаграждение.
Я прижалась лбом к его лбу, стараясь выровнять дыхание.
– Немного.
– Немного? – Его смех был таким обольстительным. – Ты так мощно кончила, я чувствовал это через штаны.
– О боги. – Я задохнулась смехом. – Это так…
– Как? – Он провел губами по моим. – Неприлично?
– Да.
– Но это правда. – Он поцеловал меня и поставил на ноги. – Можешь стоять? Или я взорвал твой разум и мышцы?
– Твое самолюбие смехотворно. Я могу стоять. – С трудом. – И, если тебе интересно, не прочь получить побольше таких вознаграждений, пожалуйста и спасибо.
На его губах заиграла умопомрачительная улыбка, и на щеках возникли две ямочки.
– Хотя мне нравится слышать от тебя слово «пожалуйста», тебе никогда не следует его говорить.
Я усмехнулась, а он отпустил меня и отвернулся за халатом. Я посмотрела вниз. К щекам прилил жар при виде двух ярко-розовых проколов и опухшей кожи вокруг них. О боги! Он оставил эти нескромные отметины.
Мне это нравилось.
Он подержал для меня халат, и я просунула руки в рукава. Ткань оказалась мягкой и такой легкой, что в нем не могло быть жарко. Халат оказался немного длинноват мне, доходя до самых пят, но он пах Кастилом – хвоей и специями.
Кастил остановился передо мной, быстро застегнул пуговицы и завязал пояс.
– На тебе он выглядит гораздо лучше, чем на мне.
– Не могу представить тебя в нем.
Я посмотрела на длинные свободные рукава и помахала руками.
– Предпочитаю быть голым.
Я вскинула бровь, и он подмигнул.
– И предпочитаю видеть голой тебя.
– Неужели? – пробормотала я.
Пока Кастил ходил к шкафу за чистой одеждой, я быстро заплела косу. Как ни грустно, приятный туман в голове, вызванный его вознаграждением, уже рассеялся, когда я уселась на диван в гостиной. Как раз в это время вернулся Киеран с большой книгой в руках. С ним пришел его отец.
Пронзительный взгляд Джаспера встретился с моим, и вольвен начал сгибаться в поклоне. Я замерла, но он, казалось, заставил себя остановиться прежде, чем поклонился, и пробормотал проклятие, вызвавшее у меня легкую усмешку.
– С тобой все хорошо? – спросил он.
Я кивнула.
– Да. А с вами?
– Превосходно, – вымолвил он и опустился в кресло. – А где?..
– Вот и я.
Кастил вошел в комнату, приглаживая волосы и убирая еще мокрые пряди с лица. Он направился к буфету.
– Выпить хотите?
Кивнул только Джаспер. Кастил налил два стакана, а Киеран тем временем сел рядом со мной.
– Итак, Незримые?.. – спросил Кастил.
– Да, – прорычал Джаспер. – Меня бесит, что я впервые слышу о их возможном участии. Никаких претензий к твоему отцу, – добавил он без особого тепла, – но ему следовало рассказать мне о них, даже если это не имело к ней никакого отношения.
– Согласен, – проворчал Кастил и взглянул на Киерана. – В этой книге есть ответы, почему мой отец хранил это в тайне?
– К сожалению, нет. – Киеран приоткрыл толстый том. – А что касается тех тварей, как понимаю, у вас куча вопросов о них.
– А у кого бы не было? – отозвался Кастил, подавая стакан Джасперу. – После того, как впервые увидишь такую тварь.
– Вот именно. – Киеран пролистнул страницы. – В общем, я решил прихватить это с собой. Это старый учебник по истории Атлантии – о богах и их детях.
– О. – Я наклонилась вперед с интересом, но, увидев страницу, вздохнула. – Это на другом языке.
– Старый атлантианский – первозданный язык богов. – Кастил сел на подлокотник дивана. – Я сейчас с трудом на нем читаю.
Джаспер фыркнул.
– Ничего удивительного.
Кастил слегка улыбнулся и отпил виски.
– Надеюсь, в этой книге, которую ты зачем-то хранишь, говорится о том, как гирмы оказались здесь, в нашем царстве, и почему они пришли за Поппи.
«В нашем царстве». Почему это звучит для меня так знакомо?
– Он хранит все старые учебники, – объяснил Джаспер. – Точнее, его мать. В комнате в задней части дома.
С Кирой мне еще предстояло познакомиться, и я надеялась, что это произойдет скоро. Хотелось поблагодарить ее за одежду.
– С ней все хорошо?
– Все прекрасно. – Джаспер улыбнулся, и суровые черты его лица смягчились. – Проспала всю заварушку.