Новенький

Но когда мне было шесть лет, отца убили. Это произошло на моих глазах.
Двадцать пятое августа, среда. Был жаркий солнечный день. Антон каким-то образом умудрился заболеть воспалением лёгких и лежал в больнице. Мама находилась с ним. Навестив брата, мы с папой пошли гулять в парк. Я ел мороженое, леденцы, сладкую вату и катался на аттракционах. До первого сентября оставалась всего неделя, и я был в предвкушении первого класса и школы.
Вдоволь нагулявшись, мы с папой направились на выход из парка. Наша машина была припаркована через дорогу. Перейдя на другую сторону через подземный переход, мы пошли вверх по тротуару к автомобилю.
Я заметил их еще издалека. Двое в чёрном на спортивном мотоцикле. Они мчались в нашу сторону, а у меня в голове промелькнула только одна мысль: «Вау, какой крутой мотоцикл! Когда вырасту, хочу себе такой же».
Приближаясь к нам, водитель стал сбавлять скорость, а тот, что сидел за его спиной, достал из-за пазухи чёрной кожанки пистолет и навел на отца. Он сделал три выстрела: два в грудь и один в голову.
Мотоцикл тут же умчался, отец повалился на землю, нас окружили прохожие… Крики, чужие слезы, затем вой сирены издалека. Я не плакал. Смотрел немигающим взглядом на расползающуюся под отцом лужу крови и продолжал держать его за руку, чувствуя, как она становится холодной.
На мне были белые кроссовки. Кровь расползлась до них и испачкала носок. Я быстро отдернул ногу, подумав: «Мама будет ругаться, что испачкал. Они же новые». Мой детский мозг просто блокировал информацию о том, что папа только что умер.
Я отчетливо запомнил это ощущение на своей коже: как теплая ладонь в моей руке становится холодной. И иногда это чувство возвращается. Я смотрю на свою правую руку и ощущаю на ней именно тот холодок.
Затем в моей памяти произошёл провал. Я только помню обрывки допросов меня шестилетнего. Ведь я был единственным свидетелем убийства собственного отца. И помню суд, на котором группу убийц оправдали. Якобы следствие не доказало их вину, а на самом деле просто потому, что заказчики купили судью. Да и следователь с прокурором тоже были куплены. Весь судебный процесс был куплен.
Я помню его. Мужчину в чёрной мантии, который восседал на троне и бил деревянным молоточком по столу. Он был молод, с темными волосами и светлыми глазами. Я помню, как он зачитывал оправдательный приговор. Я помню крик матери, когда судья сказал: «Признать невиновными». И помню его взгляд, когда он уходил в специальную дверь, предназначенную только для судьи.
Мужчина посмотрел прямо на меня. И на секунду в его взгляде промелькнуло сочувствие. Но всего на секунду. Он тут же отвернулся от меня и с каменным выражением скрылся за деревянной дверью.
Мой папа был не просто программистом, а хакером. Но он был так называемым белым хакером, помогал искать уязвимости в системах безопасности компаний, а не взламывал их. Его убили за то, что он отказался сотрудничать с черными хакерами, которые готовили нападение на крупные банки. Это был 2010 год, и системы безопасности компаний, включая финансовые организации, были очень уязвимы. Отца убрали, потому что боялись, что он их выдаст или того хуже — поможет усовершенствовать системы безопасности. Речь шла о сотнях миллионов, которые можно было вывести, взломав банковскую защиту. Лишний свидетель был ни к чему.
С тех пор в нашей жизни все пошло наперекосяк. Я не пошел вовремя в первый класс, пропустив год. Мать была беременна и от потрясений потеряла ребенка, а затем начала пить. Четыре года назад в нашу квартиру переехал ее собутыльник со своей дочкой Олесей.
Мы с Антоном уже очень давно предоставлены сами себе. У нас разные отцы и разные фамилии, но у меня нет человека ближе, чем он. Мать? Я мечтаю никогда ее не видеть. Несмотря ни на что, она не имела права сдаваться. Не имела права бросать нас с Антоном на произвол.
— Просыпайся, — толчок в плечо. — Приехали.
Я резко дергаюсь. Моя сонная башка соображает вяло. Тру глаза и зеваю. Застегнув повыше куртку, вылезаю из машины и направляюсь с братом к большому ангару, из которого виднеется свет. Высокая металлическая дверь не заперта. Придурки.
— Здорова, пацаны! — громко приветствует их Антон.
— Здорова! — раздается со всех сторон.
В ангаре стоят два спортивных автомобиля. Их нужно оттюнинговать до неузнаваемости. Затем эти угнанные машины будут проданы для нелегальных гонок в Подмосковье.
Я больше по части компьютеров, но в автомобилях тоже хорошо разбираюсь. Надеваю поверх джинсов и толстовки рабочий комбинезон, спускаюсь в яму под одной из машин и принимаюсь за дело. Нужно проверить дно и подправить, если что не так.
Наверху Антон занимается подготовкой машины к покраске. Когда я заканчиваю с дном, поднимаюсь к нему и помогаю. Я провожу в ангаре всю субботу, пропуская занятия в школе. В воскресенье снова еду сюда с Антоном и заканчиваю работу.
Коршун — предводитель всего этого преступного безобразия по угону автомобилей, изменению их внешнего облика и продаже — находится с нами в ангаре. Ему лет двадцать пять или чуть больше, он хитер и изворотлив, но деньги за работу платит честно. В воскресенье вечером отсчитывает мне приличную сумму.
— Соболь, погоди, — Коршун останавливает меня, когда я уже берусь за ручку двери его псевдо-кабинета в ангаре. Маленькая коморка, насквозь провонявшая машинным маслом.
— Чего?
— Говорят, ты в компах шаришь.
— Типа того.
— Говорят, взламывать там что-то умеешь.
— А почему ты спрашиваешь? — мне не нравится его интерес к моему настоящему пристрастию: программированию.
— Есть идея угонять люксовые машины, подключенные к интернету. Нам для этого нужен человек, который сможет взломать их системы безопасности. Сейчас поступил заказ на «Теслу». Тебе это по силам? — и выжидающе смотрит.
— Нет, — отвечаю, помедлив. — Я не настолько крут, чтобы взломать компьютерную защиту «Теслы».
Ухмыляется.
— Да брось заливать мне, все знают, на что ты способен.
— На самом деле обо мне больше говорят, чем я на самом деле могу, — вру. — Я программист-самоучка, а не хакер.
— Понятно… — тянет, продолжая задумчиво меня рассматривать. — Ну ладно, еще пообщаемся как-нибудь. У меня в следующую субботу вписка на базе, приходи.
— Спасибо за приглашение, — и я спешу покинуть его конуру.
Дома я пересчитываю свою пачку денег. Их хватит на покупку нового мощного ноутбука и других необходимых мне вещей. Часть можно будет отложить на черный день.
— На вписку к Коршуну надо будет пойти, — говорит Антон, ложась в кровать.
— Я не пойду.
— Почему?
— Не хочу. Лучше учебой позанимаюсь.
— Да брось ты это задротство! — тут же накидывается на меня брат. — Школа не приведет тебя к безбедной жизни.