Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— Да! А что?
— Ты собираешься чистить зубы… кремом для рук!
— Ох ты ж! Точно! Лень назад идти. Поделишься своей пастой?
— Конечно! — кивнула незамедлительно.
Выждав пару секунд, уточнила, искренне тревожась за нее:
— Тоня, что с тобой происходит?
Муравьева судорожно втянула воздух полной грудью.
Затем склонилась так близко, чтобы их никто не слышал, и прошептала с нотками отчаянья в голосе:
— Денис сделал мне предложение на глазах у всей своей семьи!
— Круто! А ты что?
— А я… обещала подумать, но… снова ему изменила!
— Как? — ошарашенно. — С кем?
— Все с тем же!
— Офигеть!
— И это еще не самое страшное! — выдохнула она измученно.
— О чем ты?
Тоня лишь горько улыбнулась в ответ.
* * *
Озвучить свою тайну вслух Тоня так и не решилась, хоть и порывалась несколько раз. А Юля, очень явственно ощутив ее растерянность и неловкость, не стала лезть к ней в душу. Не стала настаивать и выпытывать.
Да и своих собственных дел у нее хватало. Закончив гигиенические процедуры и плотно позавтракав, она отправилась в институт.
В институт, который без ненавистного прежде Серпа теперь казался ей холодным и пустым. Девушка с трудом отсидела одну-единственную пару. Все, о чем могла думать сейчас:
«Скорее бы вернуться в общежитие, собрать дорожную сумку и уехать домой! Хоть денек, хоть одну ночь провести рядом с родными людьми!»
Оставаться в городе в данный момент Юля не видела смысла. Без него.
Едва закончилась пара, она бодрым шагом направилась в сторону главного университетского входа. Но остановилась как вкопанная, когда услышала, что в сумке настойчиво вибрирует телефон. Увидев на экране номер Каримова, за доли секунды приняла вызов и выдохнула в трубку:
— Доброе утро!
— Как спалось, пташечка? — хрипловатый рокот Марата нашел отклик в глубинах ее души. Дыхание участилось, а кожа покрылась мурашками.
— Бывало и лучше! — призналась, взволнованно прикусив губу.
— Твоя правда, — буркнул профессор. — Бывало намного… намного лучше!
Оба внезапно замолчали. Повисла неловкая пауза.
Благо, мужчина поспешил ее нарушить.
— Отучилась на сегодня?
— Угу!
— Дальнейшие планы?
— Поеду домой. Вернусь завтра вечером.
— Ясно. Давай-ка внесем небольшие коррективы.
— Какие? — настороженно.
— Посидишь с Артемом пару часов?
— Э-э-э…
— Что?
— У меня же поезд!
— К черту поезд! Отправлю тебя на такси!
— Нет! — ярый протест. — Это очень дорого!
— Твой комфорт для меня важнее!
— Марат…
— Не пререкайся, Юля! — усталый вздох. — Считай это моей благодарностью за помощь с ребенком. Сейчас Артем с моей матерью, но ей нужно срочно отлучиться по делам. И взять его с собой она не может. Да и сам он верещит как резаный — тебя ему подавай! Такими темпами я скоро ревновать начну!
Попова улыбнулась. В последнее время они действительно сильно сблизились с Артемкой. Однако в следующий миг улыбка испарилась с ее лица. По спине прошелся холодок. Даже пальцы вдруг заледенели.
— С твоей… матерью? — пискнула еле слышно.
— А с кем еще ему быть?
— Ну да…
Будто чувствуя ее смятение и растерянность, Каримов напряженно уточнил:
— Это проблема?
«Конечно, проблема! — взревела мысленно. — Конечно, проблема, черт подери! Мне ведь придется контактировать с ней! Смотреть в глаза! Здороваться! И это все после… не самого идеального знакомства!»
Хоть и затрясло ее знатно, вслух девушка пробормотала:
— Нет! Никаких проблем!
— Юль?
— М-м-м?
— Никто тебя больше не обидит! — произнес Марат таким тоном, что даже сомневаться было страшно. — Это я тебе говорю! Ничего не бойся!
— Я и не боюсь! — соврала, не моргнув и глазом.
Боялась. Так сильно боялась, что подташнивало даже.
— Умница-девочка! Другого от тебя я и не ожидал!
— Когда ехать?
— Прямо сейчас!
Сейчас так сейчас. Поболтав с ним еще немного, Юля вызвала такси.
И уже спустя двадцать минут, буквально подыхая от волнения, трясущимися пальцами нажала на звонок. Тот был оснащен видеокамерой, поэтому ворота распахнулись почти сразу. Автоматически. Потуже затянув пояс плаща и что было сил вцепившись в кожаный ремешок своей сумки, девушка наконец шагнула внутрь. Во двор. Практически в ту же секунду распахнулась входная дверь, и из дома на улицу выскочил Артем. Вопя во все горло «Юля», мальчуган несся к ней навстречу. В домашних шортах и тоненькой футболочке. Без обуви. В одних носках. Ужаснувшись, она подхватила его на руки и, крепко прижав ребенка к своей груди, искренне возмутилась:
 
— Ты чего вытворяешь? Разве так можно? На улице холодина!
— Я ждал тебя!
— Это, конечно, приятно! Но простуду еще никто не отменял!
— Ну, не ругайся! — заканючил сорванец. — Привет!
— Привет, Дон Жуан!
Немного смущаясь, он торопливо чмокнул ее в щеку.
Улыбнувшись, и Юля смачно поцеловала его в темную макушку.
Но в следующий миг замерла подобно каменному изваянию. Сердце в пятки ушло. Не иначе. На пороге стояла Таисия Семеновна.
* * *
Сказать, что женщина взирала на них задумчиво и странно — ничего не сказать. Поставив Артема на землю, Попова коротко велела ему:
— Беги в дом!
Мальчуган послушно помчался в свое теплое жилище.
А Юля, твердо выдержав взгляд матери Марата, уверенно произнесла:
— Здравствуйте!
— Здравствуй! — прилетело в ответ.
— Кхм… Марат сказал… в общем, я заменю вас! — пояснила зачем-то.
— Знаю. Проходи!
Кивнув, девушка проскользнула внутрь. Но заметив, что женщина закрыла входную дверь и уходить никуда не собирается, серьезно забеспокоилась.
Очевидно, эмоции отразились на ее лице. Ибо в следующий миг Таисия Семеновна произнесла:
— Спасибо, что не отказала. Спасибо, что пришла. Мне действительно нужно отлучиться, но… сперва я хотела бы поговорить с тобой! Выпьем чайку?
Юля напряглась от ее слов. В груди склизкой змеей шевельнулась тревога.
Тем не менее, прекрасно понимая, что выбора у нее нет, смиренно кивнула.
Дождавшись, пока она разуется и снимет плащ, женщина сопроводила ее на кухню. Артем все это время нарезал круги рядом с ними, без конца интересуясь у Юли, во что же они будут играть сегодня.
Присев за стол, Попова мгновенно сообразила, что ее поджидали.
Таисия Семеновна заварила травяной чай, аромат которого разносился по всей кухне, конкурируя с запахом свежей домашней выпечки.
Пока женщина накрывала на стол и наполняла чашки кипятком, они друг с другом не разговаривали. Юля общалась только с Артемом. Но потом его бабушка велела ему поиграть в гостиной, и… они остались наедине.
— Мой сын рассказывал тебе про родителей Артема?
Не доверяя своему голосу, девушка снова просто кивнула.
Собеседница сжала губы в тонкую линию. Тяжело вздохнула.
И грустно улыбнулась, вцепившись в свою чашку обеими руками.
— Знаешь, по сегодняшним меркам я родила Марата очень рано, — продолжила она, — в восемнадцать с хвостиком. Муж очень сильно детей хотел. Грезил просто. А я… по сути, не была готова. Не соображала толком ничего. Боялась. Но на поводу у него пошла. Правда, долгое время осознать не могла. Я не ощущала себя матерью, как бы страшно это ни звучало. Материнский инстинкт проснулся во мне гораздо позже. Когда у нас родился Тимур. Тогда я и ощутила его в полной мере. Он все другие эмоции и чувства затмевал. За младшего сына я готова была растерзать. Кидалась на мужа как пантера, стоило ему просто голос на него повысить. Так и получалось, что с Тимура мы пылинки сдували, а Марату доставалось по полной программе. С ним мы всегда были излишне строги. Да и характер у него такой, что врагу не пожелаешь. Чуть слабину ему дашь, и все — сломает. Да и сейчас с ним особо… не забалуешь. Единственная отдушина у него была, единственная слабость. Тимур. Он его уравновешивал. Он его смягчал. А когда Тимура не стало… Марат очень сильно изменился. Очерствел. Ожесточился. Мне казалось, безвозвратно. Мне так казалось… пока я не увидела тебя!