Поезд дальше не идет
Глава 1До свадьбы оставался ровно месяц.
Длительная предсвадебная суета уже порядком достала Женьку: то сломя голову надо нестись на другой край города и срочно утверждать окончательный вариант праздничного меню и расстановку мебели в зале, то встретиться с фотографом и обсудить план фотосессии, а затем метнуться стрелой в центр для подготовки сюрприза жениху – постановочного танца невесты с подружками…
– Мам, я больше не могу! Нет сил и ужасно хочется спать, такая рань! – простонала Женька.
– Евгения, умей делегировать обязанности! Станислав с успехом справится с половиной пунктов по организации вашей свадьбы, которая не за горами! Кстати, ты не забыла о планах на сегодня? – строго спросила мать Женьку, допивая крепкий ароматный кофе без сахара.
– С тобой, наверное, забудешь! Ты мертвого заставишь встать и вспомнить все! – парировала Женька и вызывающе посмотрела на мать.
Ольга Сергеевна находилась в той самой поре, когда Баба-ягодка опять…
Стильная, стройная, ухоженная! Пастельные тона макияжа удачно подчеркивали черты лица, делали акцент на губах и серых глазах, которые излучали холодный, стальной блеск, когда ей что-то не нравилось.
– Не юродствуй! Тебе это не к лицу!
Женька промолчала, в такие моменты с матерью лучше не вступать в диалог.
– Надо с уважением отнестись к тому, что Луховицкая отменила поездку во Францию, чтобы успеть завершить твое платье.
– Я ее не просила об этом! Не забывай какие деньжищи ей платят Романовские! – нарушив молчание, ехидно высказалась Женька, ковыряя овсянку в тарелке серебряной ложкой.
– Вот-вот! Разве от тебя дождешься слов благодарности! Всю свою жизнь я положила к твоим ногам…– с особой помпезностью сказала мать, и машинально поправила рукой прядь волос благородного пшеничного оттенка, отливающего перламутром.
– Прошу, не начинай, петь старую песню…
– Рот закрой и не смей перечить матери, никогда!
– Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Высочество! Я давно привыкла к тому, что у меня нет права на голос. Ну ладно, Русалочка, по-дурости лишилась голоса ради пары красивых ножек, так и не пригодившихся для соблазнения красавца-принца! Но у меня-то он есть, а что толку?!
– Это кто-же тебе запрещает высказываться?! – строго спросила мать и сдвинула брови к переносице, изображая недовольство.
– Не буду показывать пальцем…
– Оставь глупую демагогию! К двум часам, чтобы была на примерке! Рисунок из стразов Милана будет выкладывать прямо на тебе…
– Звучит страшно…Время собирать камни! Как бы не воздвигнуть себе памятник вместо свадебного платья! И какая она к черту Милана? По паспорту Людка Иванова…
– Отсталый ты экземпляр! Сейчас эпоха звучных псевдонимов! Вот и ты, после бракосочетания, обретешь новое имя!
– Не поняла? О каком имени идет речь?
– Эжен Романовская!
– Ма, ты сошла с ума! Я Женька! Это имя мне дал отец и оно мне очень нравится! Я не буду ничего менять!
– Не смей приплетать сюда отца! Все уже решено! Самый подходящий момент, сменить одновременно и имя, и фамилию.
– Иногда мне кажется, что я тебе не дочь! Какая мать, вот так запросто, выдаст дочь за нелюбимого…Лишит имени и голоса, – обреченно произнесла Женька.
– Не стони! Ты еще скажешь мне спасибо! Все делается ради твоего счастья! А насчет нелюбимого…Странно, что, находясь с «нелюбимым» в Венеции на зимних каникулах, не позаботилась о сохранении невинности? Могла бы и дождаться первой брачной ночи!
– Ма! Как ты можешь! Ты же знаешь, как все было…Он нагло воспользовался моим состоянием…
Женька вскочила из-за стола, слезы ручейками побежали по щекам
– У него иная версия…– догнал голос матери в спину.
Женька торопливо поднялась на второй этаж и с силой дернула дверь в свою комнату.
«Папка! Папочка, как ты мог меня бросить? Все было бы по-другому!» – всхлипывая шептала она, уткнувшись лицом, в подушку на кровати.
– Я ушла! – крикнула мать и громко хлопнула входной дверью.
В доме воцарилась тишина.
Когда Женьке исполнилось двенадцать лет – пришла беда.
Рано утром отец подвез Женьку до школы.
– Спасибо, пап! Если бы не ты, точно опоздала! А сегодня контрольная, никак нельзя!
– Жека, всегда рад тебе помочь, обращайся! – ответил он и, наклонившись к ней, смешно чмокнул в щеку.
– Смотри, а то засыплю обращениями! – угрожающе-шутливым тоном сказала Женька и вышла из машины, послав воздушный поцелуй отцу.
– До вечера, – проговорил он.
Больше Женька живым отца не видела. Что случилось, как погиб отец, так и осталось тайной. ЦКБ, в котором работал отец, имело гриф высокой секретности…
За один вечер, мать изменилась до неузнаваемости. Горе никого не красит.
А дальше потянулись тоскливые вечера, в которых теперь не было отца.
Мать старалась при Женьке никогда не плакать, чтобы ее не расстраивать. Женька делала тоже самое. Надо было как-то жить дальше! А жить было не на что.
– Так больше продолжаться не может, – сказала однажды мать. – Моей зарплаты едва хватает, чтобы сводить концы с концами.
– Я могу начать работать, – не по-детски серьезным тоном предложила Женька.
– Только этого не хватало! Справлюсь как-нибудь сама, но с работы придется уволиться.
– Зачем? Тебе же всегда нравилась твоя работа?
– Больше не нравится! – жестко ответила мать. – Она нас не кормит. Есть одна идея, правда надо будет часто уезжать и надолго!
– А как же я?
– А ты будешь с бабушкой, я уже позвонила ей и предложила пожить у нас некоторое время, а дальше видно будет.
– Здорово! – радостно крикнула Женька, впервые улыбнувшись за долгие месяцы.
– Ну вот и хорошо, – сухо проговорила мать и добавила, – Зоя Никитична приедет завтра.
Женька с удивлением посмотрела на мать. Она никогда раньше не слышала, чтобы она называла бабушку по имени и отчеству…
– Ну что ты так на меня смотришь? Это для тебя она бабушка, а мне теперь чужой человек. Подрастешь – поймешь!
– Но ведь она папина мама! Как ты можешь! Она никакая не Никитична! – крикнула Женька.
Мать удивленно посмотрела на дочь.
– Я смотрю ты дерзкая стала! Надо брать тебя в ежовые рукавицы, а то потом поздно будет.
С тех пор «ежовые рукавицы» крепко держали Женьку в нужных для матери рамках приличий.