Во всем виновато шампанское

Я: Кто это?
Неизвестный номер: Николас Раш.
Я: Откуда у тебя мой номер? И мой адрес?
Николас Раш: Из твоего файла в отделе кадров.
Николас Раш: Или об этом ты тоже солгала?
Я: Нет.
Николас Раш: Хорошо. До встречи.
 
Он не спросил, хочу ли я приехать или есть ли у меня какие-то планы. Он приказал.
Удивительно, учитывая последние двадцать четыре часа, я не возражала.
Я колебалась весь день. Прошлой ночью, спотыкаясь, добралась до дома и отключилась, из-за алкоголя его предложение едва затронуло меня. Однако когда проснулась сегодня утром, воспоминания обрушились на меня, словно еще одна болезненная пощечина.
Наряду со стыдом, смущением, гневом и целым ураганом эмоций.
Я подумывала позвонить в офис и сказать ему, что ни за что не буду рассматривать его предложение, но останавливалась, зная, что это ложь.
То, как Кэмден обращался со мной, оставило свой след. Хотя, возможно, и напилась до одурения, я дважды проверила замки и на всякий случай поставила стул перед дверью своей спальни. И мой отец. За всем этим скрывалось что-то, чего я не знала, что-то было скрыто... словно зловещая тень. Что бы это ни было, мне не хотелось выяснять. Я не хотела в этом участвовать. Я обратилась к нему за помощью, а он причинил мне боль. Мой отец. Мой папа.
— Нет такого места, куда ты можешь пойти, где я не найду тебя и не притащу обратно, брыкающуюся и кричащую.
Его слова постоянно крутились в голове, мешая мне собрать вещи и сбежать. Я была в тупике.
Поэтому, так же быстро, как я набрала номер офиса, я передумала и продолжила расхаживать по квартире.
Я хотела позвонить Нове и Рэйлинн, чтобы отвлечься. Но у них возникли бы вопросы, на которые у меня нет ответов, а в моей голове было достаточно мыслей, помимо их вопросов. Я решила все обдумать.
Поэтому, когда его сообщения пришли в форме приказа, я почувствовала облегчение от того, что решение было принято за меня. Кроме того, я всегда могу уйти.
Водитель был профессионален, достаточно любезен, чтобы не комментировать мои заламывающие руки и постукивание ноги.
Зная, что Николас не проводит все свое время в Нью-Йорке, я была потрясена, подъехав к шикарному зданию на краю Центрального парка.
Поблагодарила водителя и направилась к стеклянным дверям, мое сердце колотилось со скоростью света. Но, несмотря на безумный ритм сердца, мои ноги замедлились.
Это было глупо. Я должна поймать такси и убежать.
Возможно, Николас просто хотел, чтобы я пришла, и он мог уволить меня без свидетелей. Хотел дать понять, что ему жаль, прошлая ночь была ошибкой, и он не хотел меня расстраивать.
Потому что это была ошибка, верно?
Я покачала головой посреди тротуара, не обращая внимания на взгляды прохожих. Это безумие.
Я сделала шаг назад, когда воспоминание о жестоких словах Кэмдена и пощечине отца заставили меня замереть на месте.
Даже если все это закончится провалом, и я останусь без работы, все еще собираясь выйти замуж за Кэмдена, я должна была, по крайней мере, хотя бы попытаться. Я должна быть уверена, что испробовала все возможные варианты.
Высоко подняв подбородок, вошла через стеклянные двери в изысканный вестибюль. Консьерж, конечно же, отправил меня на верхний этаж. Двери открылись в небольшой вестибюль с одной дверью, рядом с которой стоял круглый столик с цветами. Вестибюль выглядел словно недостижимая мечта, и никак не ассоциировался с человеком, который, как я знала, жил за этой дверью. Успокаивающие кремовые тона и мягкий, теплый свет скрывали хладнокровного человека.
Выкинув из головы эти мысли, я постучала в дверь и затаила дыхание в ожидании.
Дверь открылась перед Николасом, которого я никогда раньше не видела. Он все еще был в брюках и рубашке после работы, но стоял босиком на сером деревянном полу, галстук снят, а верхние пуговицы расстегнуты, показывая темные волосы.
Находила ли я когда-нибудь волосы на груди такими сексуальными?
Внезапно мои облегающие черные брюки и накрахмаленная белая рубашка показались мне чересчур нарядными.
— Верана. Добро пожаловать, — сказал Николас, когда я застыла на месте после того, как он отступил.
Я сглотнула и сорвалась с места, делая последние шаги через порог, оставляя иллюзию позади.
— Вера. Можешь называть меня Верой.
— Вера. Тебе подходит.
— Спасибо.
Он взял мою сумочку и положил ее на столик в прихожей, после чего повел меня дальше в квартиру. Удивительно, но хотя цвета не были теплыми, в ней не было прохлады, которую я ожидала. Серый диван с мягкими подушками и пледом располагал к тому, чтобы на нем поспали. Мне хотелось снять туфли и погрузить пальцы ног в кремовый ковер, украшающий открытое пространство гостиной.
Все вокруг говорило о комфорте, хотя и выглядело безлико.
Вдобавок ко всему, закат солнца над Центральным парком сделал все остальное незначительным.
— Какая красота.
— Неплохой обзор. Я бы предложил поесть на улице, но ранее шел дождь, а влажность делает летнюю жару невыносимой.
— Понятно.
— Из столовой тоже неплохой вид.
Стеклянная стена простиралась по всей длине открытой комнаты, охватывая гостиную, столовую и современную кухню.
Я последовала за ним к длинному деревянному столу.
— У тебя бывает много гостей?
— Нет.
— О. Просто у тебя очень большой стол.
— Я почти ничего не выбирал. Я выбрал обстановку только в спальне, кабинете и гостиной, поскольку там провожу большую часть времени. В остальном оставил все на усмотрение дизайнера.
— О.
Так красноречиво, подумала я, борясь с желанием закатить глаза.
— Вина?
Моя затяжная головная боль почти заставила меня отказаться, но напряженные плечи и покалывание нервов заставили меня кивнуть головой.
Еда таяла у меня во рту. Несомненно, это одно из лучших ризотто, которые я когда-либо пробовала.
— Поразительно.
— Спасибо. Моя бабушка любила готовить и сделала все возможное, чтобы научить меня.
— Это ты приготовил? — Я чуть не подавилась.
— Я взрослый мужчина за тридцать. И знаю, как не умереть с голоду.
— Просто предположила, что ты заказываешь еду.
— В основном да, но это для удобства. У меня нет времени готовить то, что хочу.