Колючка

– Принцесса? – выжидающе спрашивает белый.
Я открываю глаза и сглатываю болезненный ком в горле.
– Я предостерегу его, – говорю, потому что должна. Потому что пока у меня о принце есть только догадки – ни одной хорошей, но и ни одной проверенной.
Белый вздыхает. Я опираюсь на дверцу стойла и пробегаю взглядом по очертаниям его шеи и спины. Прекрасное создание, сильное и благородное, но во всех его движениях сквозит неуловимая усталость. Не могу я до конца уловить и причин, по которым он променял свободу на привязь и разговоры со мной, даже будь я и в самом деле надеждой человечества.
Я прерываю молчание:
– Скажешь мне свое имя?
Он пристально смотрит на меня и тихонько фыркает:
– Фалада.
Снаружи слышатся негромкие шаги. Конь утыкается носом в сено. Почти сразу в дверях появляется один из конюхов и кланяется, увидев меня:
– Вам помочь, миледи?
Я качаю головой, про себя радуясь, что он знает мой язык.
– Нет, благодарю.
Конюх принимается за работу, а я возвращаюсь в дом на ночлег.

Следующий день начинается как все прежние. Ничто не предвещает беды, пока уже поздним утром я не замечаю самодовольную улыбку Валки, выходящей размять ноги во время остановки.
– Приготовьте мою лошадь, – приказывает она командиру Саркору. – Мне надоела карета.
– Ваше Высочество, – вежливо отвечает Саркор и уходит вдоль дороги к концу каравана, где привязан у повозки с едой белый жеребец. Я тайком наблюдаю.
– Не желаете присоединиться, милорды? – Валка с сияющей улыбкой обращается к нашим спутникам.
– С удовольствием, – говорит Мелькиор. За лошадьми для лордов тут же отсылают другого солдата. Я чувствую короткий взгляд Филадона, но четвертой лошади для меня все равно нет. Была бы – я бы давно предпочла путешествовать верхом, а не в обществе Валки.
Я отхожу от них в сторонку и смотрю, как конюхи достают подходящие седла из телеги. Дэйрилин не дал дочери в дорогу собственную лошадь. Отказал в просьбе? Или она отказалась сама, уже надеясь занять мое место и понимая, как мне будет не хватать прогулок верхом? Так мелочно отыграться за прошлое вполне в ее духе.
Только у нее самой теперь конь, на котором не прокатишься. И ничем хорошим это не кончится.
Я вижу, как конюх подходит к белому и накидывает тому на спину подседельную попону. Фалада всхрапывает и пятится, яростно вертит головой и скалит зубы. Конюх с воплем отшатывается, жеребец в ответ встает на дыбы, попона слетает с его спины, как скорлупка, вся телега ходит ходуном из-за туго натянутой привязи.
– Тише! – кричу я и бегу в их сторону. Солдаты обступают Фаладу кольцом, но держатся на расстоянии. Белый храпит и тянет привязь, на его шее бугрятся мышцы.
– Тише, – снова говорю я, вклиниваясь между двумя солдатами, чтобы подойти к коню.
– Верия… леди, назад! – приказывает Саркор.
Я тяну руку к жеребцу, надеясь, что он услышит.
– Тише, – повторяю вновь.
Он опускается и смотрит на меня.
– Успокойся.
Фалада стоит не шевелясь.
– Никто не будет ездить на тебе, – говорю я ему.
Конь прядает ушами в сторону уже идущего к нам Саркора. Сделав два торопливых шага, подается вперед и утыкает нос в мою ладонь.
– Ну-ну, – бормочу я, гладя его по щеке второй рукой.
Саркор крепко берет меня за локоть и тянет прочь.
– Он просто испугался, – говорю я, пытаясь высвободиться из цепкой хватки.
– Именно, – отвечает Саркор. – Потому я и приказал отойти.
– Не надо надевать на него седло.
Я позволяю Саркору вывести меня из круга, потому что он вцепился почти как брат и так же не будет слушать возражений. Но ведь не ударит?
– Не наденут, – говорит он и выдает своим людям целый шквал команд на менайском.
Не все удается понять, но «принцесса» и «коня» и «позже» звучат ясно.
Я оглядываюсь через плечо. Люди обходят белого стороной и разбредаются по делам.
Саркор ведет меня прочь от дороги. Юбки цепляют траву и тянут меня назад, пока он тащит вперед. Наконец он останавливается, и я благодарно выдыхаю. Отряд уже довольно далеко, никто ничего не услышит. Оттуда по-прежнему отлично нас видно, но я не знаю, чего ждать от Саркора, так что это не успокаивает. Он сжимает мою руку непреклонно и крепко, но не больно. Пока.
– Что за дурость, – бросает он, резко оборачиваясь ко мне. Отпускает мой локоть и упирается в бока кулаками. – Вы что творите?
– Он бы меня не тронул.
– Вы знаете об этом коне еще меньше, чем принцесса, – отрезает Саркор. – Он взбесился, а вы подошли к нему. Наплевав на приказ.
Приказ, отданный сразу на двух языках в порыве остановить меня. Он испугался, а теперь только сильнее из-за этого злится.
– Я не хотела…
– Не лгите мне! – рычит он.
Я застываю, уткнувшись взглядом в его грудь на расстоянии двух ладоней от себя. Ужасно хочу, чтобы он отошел. Но не смею шелохнуться.
– Вы меня услышали и сделали по-своему. Пострадай вы там – виновным был бы я.
– Простите, – шепчу я тихо.
– Пока вы едете со мной, вы подчиняетесь мне. Это понятно?
– Да.
– Я поклялся доставить в Таринон принцессу и ее спутников невредимыми. Подвергнете опасности вашу леди или кого-то из моих людей еще раз – и я позабочусь, чтобы обо всем узнал король. И ему это не понравится.
– Простите, – повторяю я неровным голосом. – Я не хотела никому навредить. Но…
– Но? – отзывается он настороженным эхом.
Я не смотрю на него.
– Белый… Ей нельзя на нем ездить. Ни сейчас, ни позже.
Недолгое молчание.
– Объезжать жеребцов рискованно, но не вижу причин принцессе с ним не сладить.
Я качаю головой. Может, он слышал о том, что я часто выезжала верхом, но Валка и вполовину не настолько умелая наездница, да и Фалада не позволит даже оседлать себя.
Саркор долго вглядывается в меня.
– Что вам известно?
Я осторожно вдыхаю. Он умен, и он знает, что Валка – Валка, которой я притворяюсь, – почти не подходила к белому.
– Коня подарил ей брат, – говорю я. – Вручил прямо перед отбытием, на замену ее собственному.
Саркор смотрит мимо меня на вереницу лошадей и повозок.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы сами видели, каков их принц.