Колючка

– Думаю, мы тоже для них в диковинку, – задумчиво говорит Ния. – Наверное, свой народ им кажется уж слишком будничным в сравнении.
– Ой, Ния.
Бин интересно не возможное, а настоящее, поэтому она спрашивает:
– Что он сказал? Когда ты его выпустила?
– Немногое.
Ния беспокойно смотрит на меня:
– Как добрался?
– Целым и невредимым, – заверяю я и тут вижу на пороге кухни Маму в фартуке, руки в боки.
– Рэя!
Я с улыбкой подхожу к ней, но она в ответ не улыбается, только протягивает ко мне руку. Я берусь за нее, и меня затаскивают в горячие объятия. В кухне Папа медленно поднимается на ноги, потерянно встает у низкого стола. Он кажется внезапно, необъяснимо постаревшим.
– Думал уж идти тебя искать, – говорит сиплым голосом. – Если б скоро не вернулась. Никогда больше не давай мне позволять тебе такого.
– Да, Папа.
Тут Мама, до того странно молчаливая, принимается распекать всех виноватых, включая себя, и заканчивает прямым наказом отцу никогда больше не впускать фейри в дом.
– Но, родная, он ведь купил лучших лошадей. Уверен, что станет ими хвастаться. Не можем ведь мы грубить и отказывать фейри, если они явятся к нам на порог. Разозленный фейри хуже лесного пожара.
– Ну прекрасно, – говорит Мама. – Всех теперь, что ли, в пояса зашивать?

Позже этим вечером, когда я собираюсь ко сну, Ния поднимается в нашу комнату.
– Я нашла что-то в твоей сумке, – говорит мне. – Наверное то, что дал тебе верин Камнегрив.
– Что же?
Я смотрю на нее. Подарки сестрам я уже передала, слова для Нии всех заинтересовали, а каменная лошадка повеселила. В свой маленький походный мешок я даже не заглядывала, в нем оставались только пустая фляга да тряпица от сыра. И я точно не замечала ничего другого, когда доставала воду или кусочек еды пожевать на пути домой.
– Поглядим, – говорит Бин, возникая рядом.
– Вот. – Ния протягивает мне узкий предмет, чуть длиннее ладони. Костяной нож, каких я не видела раньше: рукоятка украшена ониксом и перламутром, клинок слоновой кости – острый как сталь, с резным витиеватым цветочным узором, текущим вдоль лезвия.
– Странные у него представления о подарках, – высказывает Бин. – Мелкие каменные лошадки да сколотые кухонные ножики – он даже не железный.
– Не думаю, что он стал бы носить железо, – замечает Ния.
– Да, – соглашаюсь я, вертя в руках нож.
Этот клинок – дитя времени и мастерства, настоящая драгоценность. Он ничуть не похож на старую кухонную утварь – и все же Бин в точности описала тот нож, что я видела вечером на равнинах, тот, что протягивал на ладони Камнегрив.
– Ты отказалась, когда он пытался тебе его подарить, да? – понимает Ния, глядя на меня.
Я качаю головой, поражаясь тому, что даже она не видит его настоящего облика.
– Вот тебе и фейри.
Бин ухмыляется:
– Это он тебя проучил. Хотела бы я уметь проворачивать такие штучки.
– Я рада, что не умеешь. Хорошо бы и он тоже не мог.
– Хорошо бы ты не ненавидела его так из-за меня, – говорит Ния, уходя переодеваться из юбки и туники. – Он же оказался вполне ничего.
Я кладу костяной нож на пол рядом с матрасом и заползаю в постель.
– Я его не ненавижу, – отвечаю сестре.
Вспоминаю фейри и то, как его губы складывались в слово «калека», и понимаю, что ненавижу только свою вывернутую ногу, кривую лодыжку и неуклюжую походку. Понимаю всю правду: я невзлюбила его из-за красоты, из-за ловкости, изящества и совершенства черт, из-за всего, о чем сама не могу и мечтать.
– Не думаю, что ты понравилась ему в том смысле, о каком говорила Бин, – продолжает Ния, натягивая сорочку. – Но, по-моему, ты ему показалась самой интересной из нас троих. Хотя я и сумела зашить его в кружок.
Бин пролезает в свой угол, заворачивается в одеяла.
– И хотя я даже не спалила картошку.
Я глотаю смешок, Ния задувает свечу и забирается между нами.
– Он умный, – говорит, зевая.
Бин только фыркает. Ее не очень-то впечатлил подарок фейри. Мама предложила повесить лошадку на шнурок и носить как кулон, и Бин без восторга согласилась. Я подозреваю, что Мама не хуже моего знает, что в маленькой фигурке скрыто намного больше, чем мы видим. И думаю, что в свое время Бин откроет ее тайну.
Лежа теперь без сна, я думаю о том, что сказал Камнегрив перед раздачей долгов. Нужно иногда быть к себе добрее. Костяной нож чуть заметно белеет во тьме комнаты. Он здорово подобрал подарки для того, кто едва успел нас узнать. Я протягиваю ладонь и касаюсь ножа, его прохладной и гладкой рукояти. Это мои мысли и доводы он обернул против меня, назвав меня словом, которое я приняла как собственное имя; которым себя заклеймила. Словом, что ранит глубже костяного клинка.
Смогу ли я вырезать из себя это слово, сумею ли его забыть? Возможно, он сказал правду, и мне стоит попробовать быть добрее к себе. Возможно, этот нож станет напоминанием, поможет мне разглядеть в себе что-то, кроме несчастной косолапости. И, думаю я с улыбкой, будет со мной в другой раз, когда я снова слепо шагну навстречу опасности.
– Доброй ночи, – бормочет Ния, переворачиваясь и утаскивая одеяло. Бин тоже что-то бубнит.
– Сладких снов, – шепчу я в ответ, полная благодарности за сумрачную комнату и за любовь сестренок.
 
Благодарности
Когда я впервые издавала «Колючку» в далеком 2012‐м, благодарности заняли один-единственный абзац. Я была новичком, опубликовала книгу без помощи издательств, и лишь несколько потрясающих людей помогали мне на этом пути. Теперь, когда «Колючка» переиздается в 2020‐м в «Харпер Тин», мне нужно поблагодарить так много народу. Чудесно осознавать, сколько людей собралось вместе вокруг истории Алирры.
Во‐первых, всем читателям, обозревателям и блогерам, подарившим крылья первому изданию «Колючки», и всем тем, кто читает и поддерживает книгу сейчас, я могу сказать лишь: книга без читателей ничто. Спасибо вам огромное, что позволили поделиться ею с вами.
Алирра никогда бы не нашла приют в «Харпер Тин», если бы ей сперва не повстречался мой агент, Эммануэль Морган. Я так благодарна тебе, Эммануэль, за личное обращение ко мне после самостоятельного знакомства с «Колючкой», за глубокую веру в прочтенную историю, за множество новых читателей. И за всегда прикрытую спину. Откровенно говоря, ты просто чудо.
Множество благодарностей Эмилии Родс за то, что так заинтересовалась восторгом подписавшего со мной контракт агента, купила собственную копию «Колючки», влюбилась в книгу и стала моим редактором в «Харпер Тин». Сердечная признательность моему нынешнему редактору, Элис Джерман, за то, что взялась за «Колючку» при первой возможности и помогла вывести историю на совершенно новый уровень. А также глубокая благодарность главному редактору, Эрике Сассман, одобрившей полную вычитку Элис ради того, чтобы история стала лучше. И всем тем чудесным ребятам из «Харпер Тин», что помогли сделать эту книгу успешной, начиная с Клэр Вон и заканчивая классной командой маркетинга и всеми людьми, которых мне не довелось встретить лично, но которые помогали «Колючке» на этом пути, – спасибо всем вам. Лучшей команды и быть не могло.