Простые слова

– В каком смысле? – непонимающе смотрит на меня отец, а мама недовольно фыркает.
– Ну, мне кажется, что лепить из этого оборванца нормального человека уже поздно! Не находишь?
– Господи, дочка! – качает головой отец. – Что за мысли?
– Разве я неправа? – краем глаза замечаю Ветрова. Он стоит между этажами и внимательно впитывает каждое моё слово. Что ж, любитель погреть уши, слушай! – Посмотри на него, пап! Взгляд безумный! Всё тело в татуировках! Двух слов нормально связать не может! Уроки прогуливает, да и в школе от него все шарахаются! Лично меня пугает соседство с таким парнем! Кто знает, что у него на уме? А вдруг он наркоман? А что если он…
– Марьяна! – папа тяжело вздыхает и начинает растирать ладонями виски. Отец явно собирается мне что-то сказать, но шум шагов на лестнице вынуждает того замолчать на полуслове.
– Сава, ты куда? – беспокоится мама, но парень не особо настроен на разговоры. Он молча врывается в прихожую, наспех шнурует кроссовки и, накинув джинсовку, хватает ключи.
– Всё нормально, Ирина! – отвечает отец за Ветрова. – Я разрешил.
– Ты отпустил его к Вите? Да? Тогда я тоже пойду! – моментально вылетаю из-за стола, но тут же замираю, уловив на себе недобрый взгляд приёмыша.
– Сядь, Марьяна! – командует отец, а на лице парня проскальзывает довольная ухмылка. Всё опять оборачивается против меня! – Уже поздно и ты, кажется, устала с дороги. Да и компания, сама говоришь, неподходящая.
– Но папа, – пытаюсь возразить, да только знаю, что бесполезно.
– Сава, в одиннадцать чтоб был дома! – бросает отец в спину парня, а я вздрагиваю от долгожданного хлопка двери, правда, немного не той.
   
Глава 4. Дурная компания
Марьяна
– Пап, меня на перекрёстке высади! – смотрю, как капли дождя безудержно стекают по лобовому, и невольно ёжусь.
– Марьяна, ты в своём уме? Простыть захотела? – ворчит отец и недовольно качает головой.
Желания спорить с ним нет совершенно. Нужно быть абсолютной дурой, чтобы по доброй воле отказаться от комфортных условий и по грязным лужам добираться до школы. Да только выбора у меня нет.
– Пап, это всего лишь дождь! Тем более меня Злата ждёт! – говорю как есть. Встречаться со Смирновой перед уроками – незыблемая традиция! Хотя, что греха таить, всё утро я пыталась до неё дозвониться и отменить встречу. После такой прогулки мы обе придём в школу как мокрые курицы!
– Дурацкая затея! – продолжает упираться старик и, возможно, я бы отступилась, но гнусная ухмылка на лице Ветрова не даёт повернуть назад.
Парень сидит рядом с идеально прямой спиной и увлечённо с кем-то переписывается. Надо же! Оказывается, Сава умеет улыбаться! Придурок!
– Чего смешного? – цежу сквозь зубы, поворачиваясь к парню.
– Все твои затеи дурацкие, – не отрывая взгляда от экрана мобильного, тихо, так чтобы слышала только я, бубнит Ветров.
– Иди в баню, дефективный! – плюю в его сторону и снова начинаю канючить. – Пап, ну пап! У меня зонт есть, да и Златка ждёт!
Отец бросает строгий взгляд через зеркало заднего вида, но всё же тормозит у светофора.
Не глядя на Ветрова, прощаюсь с отцом и вылетаю на улицу, тут же задыхаясь от свирепого порыва ветра и хаотичных капель дождя, мгновенно облепляющих лицо и оседающих на волосах. Раскрываю зонт и прямо по лужам шлёпаю к пешеходному переходу. На той стороне дороги – наше место встречи со Златой, но сегодня подруга меня не ждёт. Зато я долго и упорно переступаю с ноги на ногу, борясь с холодом, и до последней минуты верю, что она придёт. Вот только всё зря!
Когда времени остаётся в обрез, а надежда дозвониться до Смирновой растворяется в серых каплях дождя, понуро бреду в сторону лицея одна. Крепче держу зонт, который совершенно не спасает от вездесущей сырости и постоянно норовит вылететь из рук, и в сотый раз проклинаю тот день, когда порог нашего дома переступил Ветров! Все мои беды и несчастья, так или иначе, связаны с ним! Вот и Златка, видимо, поверив в мою ложь про неземную любовь к парню, приревновала и обиделась! Ну ничего! Ветров ответит мне и за испорченные лужами кеды, и за мучительный озноб, что сковывает продрогшее тело, и за моё очередное опоздание!
Звонок прозвенел минут десять назад, а потому в здании лицея тихо, и лишь в раздевалке такие же, как я, несчастные и замёрзшие учащиеся наспех меняют обувь и сдают зонты и ветровки, а потом разбегаются по кабинетам. Но в отличие от них, я не спешу. Ещё минут пять привожу себя в порядок, поправляя спутанные от ветра волосы. Вымокшие от дождя, они забавно начинают виться у самых кончиков и пушиться по всей длине. В такие моменты я похожа на маленького цыплёнка и, уверена, девчонки непременно мне об этом напомнят. И лишь, когда собственное отражение начинает казаться более-менее привычным, я направляюсь на урок.
Первым по расписанию стоит английский. В моей подгруппе этот предмет ведёт молоденькая и весьма робкая Анна Игоревна. Вчерашняя выпускница универа, мягкая и кроткая, она слишком лояльна к ученикам, а потому все наши без страха и угрызений совести постоянно опаздывают на её уроки. Как и следовало ожидать, она отчитывает меня для видимости, но тут же позволяет занять свободное место и продолжает опрос.
– Симонов, за чтение только три, – вздыхает учительница, стоит парнишке перестать мучить отрывок из «Тома Сойера» своим монотонно-медленным прочтением. – Ощущение, что текст ты видишь впервые!
– Так и есть! – доносится с задних парт и отзывается смешками по рядам. И пока Анна Игоревна решает, кто следующий продолжить читать классику в оригинале, я осматриваюсь по сторонам. На уроки английского и французского наш класс делится на подгруппы и Ветров, как назло, оказывается в моей. С каменным выражением лица парень снова сидит на галёрке и сверлит взглядом пустоту. И почему его присутствие так сильно меня напрягает?
– Марьяна, давай ты, продолжай! – командует англичанка и мне приходится вернуться к уроку. В отличие от Симонова я читаю бегло и без единой ошибки, за что и получаю заслуженную пятёрку и похвалу от учителя.
– Вот, Симонов, равняйся на Свиридову! – бросает она в заключение и опять скользит кончиком авторучки по журналу в поисках новой жертвы. – Савелий, попробуешь?
– Это что за поблажки новичкам? – возмущается с места Симонов. – Раз он новенький, то можно отказаться?
– Дима! – осекает Анна Игоревна. – Вам было дано целое лето на прочтение, а ему – нет, имей совесть! Ветров, мы слушаем!
В классе как по команде повисает гробовая тишина, а я смело оборачиваюсь и смотрю на оборванца. Интересно, в той дыре, откуда он вылез, английский преподавали так же хорошо, как и физику? Сава опускает взгляд к тексту, но читать не спешит. Скулы на его лице заостряются от напряжения, пальцы с силой сжимают края книги. По всему видно, что Ветров волнуется, но только когда с его губ слетают первые слова, я начинаю понимать почему.