Простые слова

– Марьяна, ну конечно! – Синичка поправляет очки на переносице, при этом забавно хмурясь. – Скажу честно, я не ожидала от тебя такой самоотдачи по отношению к Савелию. Ты меня приятно удивила!
– Самоотдачи? – Вытягиваю шею в абсолютном недоумении. Неужели классная решила, что, заняв место рядом с новеньким, я автоматически взяла шефство над парнем? Вот ещё!
– Я же всё понимаю, – деликатно кивает Алевтина Ивановна. – Ветров мальчик непростой! Да и тебе сложно сейчас! Не каждая семья готова принять в свой устоявшийся мир чужого ребёнка.
– Вы что, в курсе? – Разочарованно морщу нос. Только этого мне сейчас не хватало, чтобы все в классе прознали про выходку моих родителей. И для чего, спрашивается, было вводить в курс дела сотрудников лицея?
– Само собой! – отрезает Синичкина, но заметив на моём лице полнейшую растерянность, добавляет:
– Не бойся, я не собираюсь делать это деликатное событие достоянием класса. Это вопрос исключительно семейный, я всё понимаю! Кощеев! Отойди от Гоголя!
Алевтина Ивановна с силой стучит авторучкой по столу, а мелкий пакостник из 6 "Г" тут же отбегает от портрета писателя.
– Но всё же, Марьяна! – Классная снова переводит взгляд на меня. – Прогуливать занятия не дело! Уверена, отец снимет с парня три шкуры, если узнает! Поговори с Савелием, хорошо?
И пусть я совершенно не улавливаю связи между опекой моих родителей над каким-то мальчуганом и этим мажором Ветровым, всё же киваю, чтобы поскорее отделаться от нудных нотаций.
Под окрики Синички в адрес Кощеева, которому всё же удаётся пририсовать несчастному Гоголю дурацкую бородку, вылетаю из кабинета и, сверившись с расписанием, спешу на следующий урок.
В классе шумно и суетливо. Ребята разделились на небольшие группки и болтают о своём. Девчонки хохочут, пацаны спорят. Несколько самых ответственных ребят пытаются повторить домашнее задание. До начала урока минут пять, и каждый спешит использовать это время по максимуму.
Не привлекая к себе излишнего внимания, иду к ставшей уже родной последней парте, за которой, как ни странно, сидит Ветров. Разумеется, на столе пусто, а сам парень совершенно безэмоционально смотрит в одну точку. Вот и о чём я могу с ним поговорить?
Подхожу ближе и, поставив рюкзак на стол, начинаю выискивать тетрадь по алгебре.
– Ты пропустил литературу, – между делом бубню под нос. – Синичка ругалась.
Рюкзак летит на пол, а я сажусь рядом с парнем.
– Вообще-то, прогуливать уроки нельзя! – Краем глаза наблюдаю за мажором, но тот даже не шелохнётся. Сидит весь такой важный, гордый, аж противно!
– Пропустил ты, а досталось мне! – говорю чуть громче и ёрзаю на стуле, разворачиваясь лицом к парню. – Сава, ты меня слышишь?
– Слышу, – глухо отвечает тот, глядя в пустоту.
– И? – тяну нараспев в ожидании ответа, которого нет. – Ты сожалеешь? Больше так не будешь? Верно?
– Неверно, – бубнит Ветров, но так и не удосуживается даже взглянуть на меня.
– О чём спор? – Массивная фигура Виты вырастает, откуда ни возьмись. – Марьян, забыла совсем сказать, мы сегодня с ребятами собираемся у меня. Отец укатил на очередной симпозиум, а мама с мелким – в сад, на картошку. Так что жду! Тебя, Ветров, кстати, тоже! Пора вливаться в нашу дружную компанию!
– Я не смогу. – С сожалением пожимаю плечами. – Родители сегодня устраивают семейный ужин.
– И что празднуете? – С другой стороны парты подбегает Лиза.
– Ничего, скорее пыль в глаза пускаем! – Этот ужин мне, как кость поперёк горла, и была бы на то моя воля, с радостью променяла бы его на вечер в компании друзей.
– Жаль, – шумно вздыхает Вита и, стащив из моего пенала линейку, игриво тыкает в Ветрова. – А ты придёшь?
Парень лишь сильнее сжимает ладони в замок и продолжает молча смотреть вперёд.
– А Сава у нас, похоже, немой, – щебечет Лизавета и тут же поднимает указательный палец в воздух. – Кстати, Марьян, всё забываю спросить! Твои всё-таки взяли сироту из приюта или передумали?
На свою беду, ещё в мае я проболталась девчонкам о планах родителей, но до последнего надеялась, что они позабудут об этом дурацком разговоре.
– Лиз, давай не сейчас! – Киваю в сторону Ветрова. Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы он знал о моей сердобольной семейке.
– Савелий у нас не только немой, но и глухой, – хохочет девчонка. – Не веришь? Учись, Марьяш! Планета Земля вызывает Ветрова! Слышишь?
Лиза воодушевлённо смотрит на меня.
– Что? – уточняю на всякий случай.
– В том-то и дело, что ничего! Сава наш глух и нем, так что рассказывай! Взяли несчастного? Просто если да, то я к тебе пока ни ногой. Ты прости, Марьяш, но я органически не выношу всех этих ущербных и убогих.
– Да ладно тебе, – вступается Вита. – Обычные дети, которым не повезло. Тем более, маленькие и вовсе не безнадёжны. Это те, которые всю жизнь в детдоме сидят, на обозлённых волчат похожи. Но у Марьяны не тот случай, я уверена! Так что? Появился у тебя приёмный братик?
– Да, – отвечаю понуро и еле слышно, сгорая от стыда.
– Марьяш, мне так жаль, – тянет Лиза.
– Держись! – Понимающе качает головой Вита.
– Да ладно вам! – Отмахиваюсь от жалости подруг с натянутой улыбкой.
– Благотворительность – дело похвальное! – Неловко пожимает плечами Вита. – Не каждый может вот так… чужого… да в свой дом…
– Ага! Я бы не смогла, – поддакивает Лиза, а мне вконец становится тошно. Вот и за что, спрашивается, родители поставили меня в это идиотское положение?
– Так меня, девочки, никто и не спрашивал! –начинаю оправдываться, в душе проклиная жалостливость матери ко всем обделённым. – Предки просто взяли и притащили в квартиру бездомного оборванца, а сейчас носятся с ним как со списанной торбой! Лучшую комнату отдали, мать к психологу возит, отец примерной сестрёнкой вынуждает притворяться!
Взглядом утыкаюсь в парту. Начудили родители, а краснеть приходится мне!
– Тошнит меня от этой благотворительности! – Последнее слово беру в воображаемые кавычки и глубоко выдыхаю, а затем гордо задираю нос, чтобы в глазах подруг не выглядеть слабой. – С другой стороны, никогда не поздно мальчугана обратно сдать, если вести себя будет плохо. Нужно только предкам глаза на него раскрыть!
– Чувствую, парнишка скоро отправится восвояси, – хихикает Лиза.
– А то! – заявляю уверенно, но тут же вздрагиваю.
– Я приду, – внезапно рычит Ветров. Хрипло. Грубо. Отрешённо. И зачем-то смотрит на меня, да так, что во рту мигом пересыхает.
– Это тебе к Вите, – робко указываю пальчиком в сторону подруги и в то же время не могу оторваться от необычного цвета глаз парня: серые и холодные у самого края радужки они обжигают пряным оттенком арабских специй ближе к зрачку.